Поместье для брошенной жены

Кажется, во дворце были близко знакомы с приступами наследного принца. И очень радовались, что сегодня под прицел попала безымянная я.

Фаншер нес полную околесицу про то, как мы отлично заживем, даже не пытаясь завуалировать свои намерения, а я намертво вцепилась в фарфоровый чайничек, и тянула время.

Искала предлог. Странность. Зацепку. Хоть что-то, что позволит мне выпутаться.

Мигрирующий магический светляк выхватил из близкой темноты расшитое дорогими камнями платье, прогуливающееся среди цветов. Платье двигалось в нашу сторону.

Ум, всегда держащий при себе калькулятор, предсказывал, что платье выйдет в наши кусты меньше, чем через несколько секунд.

У меня полностью отключилась голова, и телом двигала архаичная сила выживания. И эта сила гасила датчики, отвечающие за стыд, страх и сожаление.

Встала на дрожащих ногах и мягко, но бескомпромиссно отобрала у служанки чайник.

— Иди, вея, — сказала тихо, чтобы не насторожить приближающуюся незваную гостью. — Я желаю уважить своего друга лично.

Фаншеру такое заявление очень понравилось.

Согласно базовому этикету, женщина наливает чай и предлагает сладости, если за столом ее муж или мужчина, к которому она испытывает симпатию. Ну или находится в безвыходной ситуации, как я.

Мне даже нравилась эта вальтартская традиция, просто не сейчас. Не сегодня.

Впервые я взяла чайничек, ощутив его, как оружие. Он был до краев полон кипятка.

Мне был нужен прецедент. Шум. И я собиралась его себе организовать.

Подошла ближе к Фаншеру, повернувшись спиной к кустам, к которым уже вплотную подошла гуляющая вейра.

Наклонилась, чтобы налить, а когда Фаншер погладил мои пальцы, якобы испуганно отпрянула, напоровшись спиной на вывернувшую из высоких кустов вейру.

А после не дрогнувшей рукой перевернула на себя весь чайник. Боль была такая, словно мне отрезали нижнюю половину тела, но я упорно обернулась к вышедшей в наше приватное место вейре.

Мне оставалось только покинуть чаепитие под предлогом испорченного платья. Например, попросить проводить меня до покоев, помочь найти прислугу и лекаря, одолжить платье.

Одолжить мазь. А еще лучше одолжить карету до Академии. Я была готова на любую глупость и грубость.

Фаншер вскочил первым.

— Риш! — на миг в его лице мелькнуло осознание, но я не собиралась отказываться от спасения.

— Простите за грубость, вейра, но где я могла бы…. — переодеться.

Последнее я сказать не успела.

Фаншер засмеялся, и это был самый страшный смех в моей короткой жизни.