Поместье для брошенной жены

Коротко кивнув растерянному сыну, я развернулась и быстрым шагом вернулась к карете. Забралась к щенятам и дала знак вознице, чтобы трогал.

К дому вейры Арнош я добралась буквально за час.

К этому моменту онемение — теперь ощутимое и материальное — добралось от сердца до рук и ног, и из кареты я выбралась как подбитая перепелка. Тяжело переваливаясь и цепляясь руками за дверцу кареты, а после и вовсе бесстыдно повисла на вейре Арнош.

Вейр выглядел ненамного старше меня, хотя ему было под сто пятьдесят лет. Но он был один из самых сильных драконов южной области Вальтарты и рано получил вторую ипостась.

— Вот твари, — зарычал он, подхватывая меня на руки. — Довели нашу девочку! Сальме! Сальме! Иди сюда!

Я разом обмякла, словно из меня вытащили все косточки, и отстраненно наблюдала, как из дома выбежала Сальме и тут же заругалась на прислугу, что они, де, держали меня на пороге, потому я и в обморок свалилась. После ругалась на мужа, которой не так меня держал, и на Берна, которого никогда не любила и валила на него все неприятности в округе.

Меня пронесли в гостевую спальню, обложили подушками и дали выпить отвар, но сознание, как заколдованное, уплывало в темноту. Самым странным в этой ситуации было то, что я никогда в жизни не падала в обморок. У меня была стойкая психика.

— Щенки, — выдавила хрипло.

Кажется это было мое первое слово и последнее слово в этом доме за сегодня.

Сальме перестала суетиться, застыла около меня с мокрым полотенцем в руках, а после рукой махнула:

— Ай, да принесу я твоих собак.

Утро встретило меня холодным рассветом и тонкой полоской стальной сини под набухшими тучами.

С трудом выбравшись из кровати, которые у Сальме все, как под копирку, были мягкими и объемными, словно громадный сквиш, подошла к окну.

Ветер гнул тонкие садовые вишни к земле, а в узорчатые окна летел отрывистый редкий дождь. Небо словно сдерживало злые слезы из последних сил, но те все равно прорывались. Достаточно было лишь глянуть в чернеющую даль, чтобы понять, что это лишь начало долгой бури.

Поежившись, хотя в доме было тепло, я натянула поверх сорочки домашнее платье. Потом неспешно огляделась.

Меня перенесли из гостевой в так называемую мою комнату, где я гостила долгие пятнадцать лет подряд.

Неспешно спустилась в уютный будуар хозяйки дома и ко мне тут же с аханьем бросились горничные, но я отказалась от помощи, расположившись в очередном сквише, прикидывающемся софой.