Поместье для брошенной жены

Возможно, и я бы сказала — вынуждено, спроси меня об этом в кругу титулованных, полезных в артефакторике лиц. Но здесь была только Сальме, и я не стала лгать.

Мой долг довести детей до порога магического совершеннолетия, до которого остались считанные годы. Возможно, уже совсем скоро мой сын разбудит своего дракона, а за ним последует и Дафна. В такие дни юные драконы с трудом соображают, ввязываясь в магические поединки, хвалясь силой, ведутся на провокации, вступают в союзы с порченными семьями, купившись на красоту их юных наследников и наследниц.

От падения в бездну их держит либо сила воли, либо родительский жесткий контроль. А чем будет занят в эти дни Берн, гонимый желанием обрести собственного дракона с юной любовницей?

С другой стороны, вернуться, значит принять случившуюся грязь. Причаститься ей. Инициироваться, как подвид самоотверженной страдалицы.

Прямо сейчас, когда мое сердце претерпевало апокалипсис, похожий на бурю за окнами, я не могла мыслить здраво. Не могла принять окончательное решение.

Моя страшная архаичная материнская часть жаждет вернуться. Я не могу это отрицать.

— Вот что, — Сальме хлопнула себя по коленях, как заправский конюх после обеденного перерыва, и поднялась. — Нечего голову ломать. Пойдем в мастерскую, авось мозги уйдут в руки.

Иначе мозги уйдут не в руки, а в унитаз.

Помотала головой и, выбравшись из удушающих объятий софы, потащилась следом за Сальме.

Та шла впереди, высокая, чопорная и немного похожая на недовольную жабу. Время и смерть дракона ее не пощадили.

Как странно складывается жизнь. Когда-то она была для меня всего лишь капризной старухой, к которой я пришла купить испорченный ковер, а теперь стала самым близким другом. Не матерью, но кем-то вроде старшей наставницы или проводницы по странному миру магии.

Мастерскую Сальме построила для меня, поскольку ее дар был далек от артефакторики или зелий. И поставила в подвалах, куда не проникают ни звук, ни зной, где вечная прохлада, темнота и тишь.

Мы прошли по коридору до тупика западной стены дома и вошли в малоприметную дверь, за которой крылась лестница вниз. Три длинных пролета, и глухая тьма, которую едва пробивали лучи магических светильников.

Здесь мало кому нравилось.