— Дело в том, — продолжала она, не в состоянии сдержать усмешку, — что в наивных старых романах к браку обычно принуждают героиню. Но я никогда не слышала, чтобы в такую переделку попадал герой.
— Если вы хотели развеселить меня, это вам не удалось, — с горечью возразил Коул.
Он выглядел таким раздосадованным, услышав о своем «негероическом» положении, что Диана отвернулась, пряча усмешку. Прошло несколько минут, прежде чем она подавила взрыв веселья и наконец поняла, какой дерзкий и оскорбительный выход он предлагал.
— Значит, — промолвила она, стараясь говорить так же спокойно и отчужденно, как делал прежде Коул, — сегодня, увидев меня, вы вспомнили, что меня бросили, и решили, что я охотно соглашусь выйти за вас замуж и помогу справиться с вашей проблемой — особенно если вы купите мне ожерелье.
— Я не настолько эгоистичен или глуп, Диана. Мне чертовски хорошо известно, что вы швырнули бы ожерелье мне в лицо и отказались бы от моего предложения, если бы не одно обстоятельство.
— Какое?
— Женившись на вас, я предлагаю себя в качестве решения ваших проблем.
— Понятно… — протянула Диана, хотя ничего не понимала. — Вы не могли бы объяснить подробнее?
— Логика проста: несмотря на то что предательство вашего жениха вызвало шумный скандал, вы еще можете сохранить свою репутацию, если немедленно выйдете за меня замуж. Завтра газеты будут кишеть фотографиями, изображающими наш поцелуй на балконе, а журналисты разразятся красочным описанием покупки этого ожерелья. Если о нашей свадьбе будет объявлено на следующий же день, люди решат, что между нами и прежде что-то было и что, вероятно, помолвку разорвал не Пенворт, а вы.
Диана передернула плечами, пряча вспыхнувшие моментально ярость и обиду:
— Я не настолько горда, чтобы заботиться о своем реноме ценой такой возмутительной выходки, которую вы предлагаете.
— Спасать вам придется свое дело. Щит помолвки, которым вы прикрывались два предыдущих года, постепенно ослабевал. А теперь и вовсе исчез, — заключил Коул, — и ваши конкуренты удвоят атаки, а пресса невольно их поддержит, раздувая скандал ради собственной выгоды.
Боль и гнев на мгновение затуманили ее зеленые глаза, однако Коул успел заметить, что реакция Дианы на упоминание о предательстве Пенворта была не столь бурной, как реакция на весьма вероятную угрозу ее компании.
Несмотря на тонкие черты лица, хрупкую, женственную красоту, Диана Фостер, по-видимому, принадлежала к тем женщинам, для которых бизнес прежде всего.
