— Отчего же ты переживаешь?
— Я ужасно боюсь, как они отнесутся к нашему поступку. Они не оправятся от потрясения до конца своих дней.
— И не только они.
— Что ты имеешь в виду?
— Из самолета ты сделала несколько звонков. Диана приоткрыла рот:
— Кому же я звонила?
— Мардж Крамбейкер.
К ее щекам прилила кровь.
— Мардж — давний друг семьи. — На случай, если Коул что-нибудь забыл, она добавила:
— Мардж вела раздел светских новостей в «Хьюстон пост», пока газета не прекратила свое существование. Но по-моему, это было только к лучшему.
— Сообщив ей новость, ты позвонила Максим Мессенджер.
— Это уже похуже. — Сердце Дианы упало при упоминании имени журналистки ид «Хьюстон кроникл», а затем она оживилась:
— Может, я попросила Максин сохранить новость в тайне?
— Нет, — отозвался Коул, заинтригованный игрой эмоций на ее выразительном лице. — Так или иначе, эта просьба была бы бессмысленна.
— Пожалуйста, не говори, что я звонила кому-нибудь еще — Ладно.
Диана уставилась на Коула подозрительно прищуренными глазами:
— Значит, так оно и было?
— Съешь что-нибудь.
Тебе станет легче. Она взяла ложку, подхватила вишню с половинки грейпфрута и поднесла ко рту.
— Кому же я звонила?
— Ларри Кингу.
От недоверия и презрения к себе ее голос упал до сдавленного шепота."
"— Ты хочешь сказать, — с замиранием произнесла она, — что я и в самом деле звонила в Си-эн-эн посреди ночи и попросила позвать Ларри Кинга?
— Вот именно. Но его не оказалось на месте.
— Слава Богу!
— Поэтому ты поговорила с другим комментатором.
Диана потрясла головой, отчаянно подыскивая повод для оптимизма, но таковой оказался не слишком убедительным.
— Я ношу распространенную фамилию, кроме того, у мужчин пользуется популярностью мой дедушка. Я издаю журнал, большинство читателей которого — женщины. Не может быть, чтобы комментатор из Си-эн-эн узнал меня по голосу!
— Логично, — подтвердил Коул, — однако он тебя узнал.
— Почему ты не остановил меня! — простонала Диана. — Тебе следовало забрать у меня телефон — нет, лучше вытолкнуть меня из самолета.
По крайней мере я не чувствовала бы себя так отвратительно.
Не в силах подавить улыбку, он кивнул на тарелку, стоящую перед Дианой, отказываясь от дальнейших объяснений, пока она не подчинится его приказу:
— Доешь грейпфрут, выпей апельсинового сока и съешь немного яичницы. Диана поежилась:
— Все они такие… чересчур желтые — грейпфрут, яичница, сок. Этот цвет режет мне глаза.
— Вот что бывает, когда слишком много выпьешь.
