Участок, прилегающий к дому, занимал по меньшей мере три акра, и каждый его клочок был предназначен, чтобы радовать взгляд, а вместе с тем приносить и пользу семейному делу. Повсюду суетились люди.
Пока два ассистента ждали поодаль с лампами и рефлекторами, Кори посреди обширного огорода придавала позу своей бабушке, облаченной в зимнюю куртку, с громадной тыквой в руках. У нее под ногами были разбросаны сухие дубовые листья. Мэри Фостер с банкой краски в одной руке и кистью в другой наносила последние штрихи на лицо огородного пугала Все три женщины, похоже, были удивлены, увидев Коула и Диану, но не выказали недовольства.
Это означало, что они еще не слышали последнюю новость.
— Мы закончим через две минуты! — крикнула Кори. — Еще только пару кадров…
Спенс стоял возле расстеленного на земле одеяла, поглядывая то на жену, то на похожих как две капли воды близнецов, подбирающихся все ближе к краю одеяла в погоне за большим мячом. Повернувшись, он улыбнулся Диане, а затем взглянул на Коула и кивнул — но на этот раз без улыбки.
— Мы работаем над октябрьским номером, — пояснила Диана, кивнув в сторону группы на огороде.
— Твоя бабушка, должно быть, сварится заживо в этой куртке, — заметил Коул.
Столы были расставлены справа от огорода, близ мастерской, которая выглядела, как сказочная избушка. Какие-то женщины занимались изготовлением венков и композиции из шишек, ягод и предметов, которые показались Коулу разрисованными овощами. Он с удивлением отметил, как привлекательно выглядят овощи под слоем краски.
Молодая пара за другим столом усердно удаляла пятна с больших старых медных дверных молотков. Три двери на различных стадиях отделки были прислонены к стене мастерской.
— Мы готовим статью «Пусть двери обретут свое лицо», — сообщила Диана. Пока она говорила, двое парней в рабочей одежде, заляпанной краской, вышли из мастерской и принялись заносить двери внутрь.
— Поосторожнее, ребята! — предупредил Генри Бриттон, стоя у верстака, перед мастерской. На верстаке и под ним лежали листки бумаги с какими-то чертежами, придавленные деревянными ящичками различных видов и размеров — их назначение Коул так и не смог определить.
Завидев Диану и Коула, Генри замахал рукой, подзывая их поближе. Он вытер ладонь о фартук, чтобы обменяться рукопожатием с Коулом, а затем повернулся к внучке. Его морщинистое лицо и светло-карие глаза выражали нетерпение.
— Я потратил на это уйму времени, Диана, и теперь уверен, что не ошибся.
