Дуг стиснул кулаки, но Коул не отступал:
— Интересно: ты позабыл упомянуть о людях, которым принесли пользу мои действия, — знаешь, об акционерах тех «крепких и достойных» компаний с паршивым руководством и древним оборудованием, не устраивавшим никого, кроме совета директоров, — тех самых, которые успевают растранжирить прибыли прежде, чем они дойдут до акционеров.
Тебе наплевать на мои принципы, методы или мотивы. Чтобы поддержать свой политический имидж, тебе нужен поединок с известным соперником, и ты совершил ошибку, избрав меня.
Даже если бы я смог доказать тебе, что невиновен по всем выдвинутым статьям, ты по-прежнему настаивал бы на своем — в надежде, что федеральный суд вынесет обвинение.
— А значит ли для тебя хоть что-нибудь выражение «преследование за клевету»? — спросил Дуг зловеще.
— Разумеется, — ухмыльнулся Коул, — вызывает желание посоветовать тебе заткнуть его себе в задницу.
— Прекратите! — выкрикнула Диана, забыв, что он уже не тот беспечный юноша, который учил ее водить машину.
— Коул ни в чем не виноват. И, черт побери, я сама видела доказательство!
— Ему нужны не доказательства, — пояснил Коул, смерив Дуга пренебрежительным взглядом, — а поддержание собственного престижа.
По какой-то причине в эту минуту Дуг заколебался.
— И ты можешь доказать, что не распускал слухи о ненадежности чипа? — спросил он.
Коул скрестил руки на груди и оглядел его скорее с презрением, нежели с гневом:
— Ты адвокат. Докажи мне, что за последние три месяца ты ни разу не отпускал комплименты ни единой женщине.
Сделав многозначительную паузу, Коул продолжал:
— Предстать завтра перед судом следовало бы братьям Кушман и их прихлебателям. — Коул хотел было закончить разговор, но, взглянув на Хэйуорда, понял, что на лице молодого адвоката отразилось неподдельное удивление.
— Из чистейшего любопытства я не прочь узнать, — добавил Коул уже мягче, когда Хэйуорд собрался уходить, — что бы ты сделал, если бы я доказал тебе виновность Кушманов?
Дуг был всецело убежден в обратном, но остановился и ответил на вопрос.
— Я поднял бы судью среди ночи, чтобы заставить его подписать повестку, — отчетливо и твердо выговорил он. — А затем лично проследил бы, чтобы виновные отправились в тюрьму — прежде всего за попытку манипулировать правительством США.
Коула настолько позабавила уверенность молокососа, что он решил подыграть ему — хотя бы для того, чтобы отомстить за страдания, причиненные Хэйуордами Диане в последние две недели.
