Помнишь, ты сказал, что я никто?..

— Колючка, — вновь до жути хрипло и, несмотря на полумрак царящий в спальне, я заметила безумный блеск в глазах парня. Его возбуждение и голод, от которых стало страшно, но уже вскоре эта эмоция была поглощена другими. Вновь противоречивыми, но невероятно жгучими.

Дамиан наклонился и вновь его губы на моей шее. Истязали кожу жадным поцелуем, а я уже не понимала, чего хотела больше — ударить парня или всхлипнуть от того, насколько мне сейчас было хорошо.

Его губы мелкими, но такими ощутимыми поцелуями скользнули ниже.

К ключицам и плечам, а потом животу. Грудь он пока что не трогал, но, казалось, целовал каждый сантиметр неприкрытой и обнаженной кожи. Для меня это было, как настоящая пытка и вот я раз за разом содрогалась и ерзала под Дамианом. Стонала и хотела окончательно сгореть в этом огне.

Я ощущала себя так, будто меня привязали к крылу летящего самолета. Эмоции бушевали, буквально разрывая сознание, а я уже никак не могла понять себя. Терялась и захлебывалась ощущениями. Сходила с ума и забывала о том, что за пределами этой спальни существовал какой-то мир и могла думать лишь о том, что сейчас происходило между мной и парнем.

Ночь и тишина. В комнате полумрак и мы с Дамианом на кровати, занимались тем, чего делать никогда не должны были. Столько причин тому, что нам нельзя и ни одного — можно.

Но почему же в данное мгновение мне было все равно? Казалось, что, если остановить все это, я сгорю. Нет, перегорю и буду уничтожена. Я нуждалась в этой борьбе и в том, чтобы выплеснуть все, что сжигало изнутри.

Позже я обязательно пожалею, а сейчас я жила моментом.

Лишь здравый разум, вернее, та его малая часть, которая еще не была задурманена, напоминала о том, как я ненавидела Дамиана. Именно она воспроизводила в сознании произнесенное им «никто» и раз за разом нашептывала, как он сказал, что я ему нужна была для развлечений и при этом у него имелась действительно важная для него девушка.

В задурманенном сознании вспыхнул вопрос «Интересно, он тогда говорил про Сару?», но, качнув головой я отбросила подобные мысли.

Вот только, от забурлившей ненависти избавиться не смогла.

Именно она делала происходящее более острым, а ощущения противоречивее, но все такими же до безумия сильными и всепоглощающими.

Я задрожала, когда Дамиан поцелуями спустился к низу живота и, опаляя кожу дыханием, сказал:

— Раздвинь ноги, Мила, — будто дразня и подталкивая меня к необдуманным поступкам, парень провел руками по моим ногам от коленок до бедер.