Помнишь, ты сказал, что я никто?..

Она всегда казалась очень мягкой, утонченной и интеллигентной женщиной. По сути, мама таковой и являлась, поэтому даже я не могла представить ее злящуюся или вообще повышающую тон. Но, касательно меня она все же умела проявлять строгость.

Например, сейчас я вспомнила о том дне, когда только вернулась в Мадрид. Я хотела сама разложить свои вещи, но мама настояла на том, что это должны сделать горничные, а меня отправила с глупым поручением в город. По итогу, оказалось, что горничные не просто складывали мои вещи в шкаф, но и перебирали их, а та одежда, которая маме не нравилась тут же выбрасывалась.

Вообще, плевать на одежду. Тут важно другое. После того, как я увидела, что произошло, сказала маме, что она не имела права трогать мои вещи на что она ответила: «У тебя нет никаких вещей». Суть этой фразы в том, что все, что я имела было куплено на деньги отца, а, значит, мне не принадлежало.

Этим словам я не удивилась. В разных вариантах, но с одним и тем же смыслом я слышала такие фразы с самого детства.

Особенно они часто звучали в те моменты, когда я по каким-то причинам перечила родителям. В таких случаях мне особенно ясно напоминали о том, кто меня кормил и одевал. За чей счет я вообще жила и кому должна быть благодарна. Это все ощущалось сильным давлением и намеками на то, что я обязана беспрекословно слушать родителей. Правда, перечить меня отучили наказаниями, но сейчас не об этом.

Тогда я не стала спорить с мамой, но в тот же день я начала искать себе работу.

В первую очередь подошла к отцу и очень осторожно спросила можно ли мне устроиться в его компанию. Я была готова к любой работе, но отец довольно жестко отказал. На мои слова о том, что Тадео работал у него в компании с пятнадцати лет мне был дан ответ: «Не сравнивай себя и Тадео».

Ладно. Хорошо. Больше сравнивать я не стала и пошла искать работу на стороне. Целую ночь смотрела вакансии. Понимала, что навряд ли мне восемнадцатилетней девушке без опыта работы светит что-то перспективное, поэтому была готова работать и официанткой.

А все потому, что хотела своих денег, а, в следствии — самостоятельности.

Вот только, на следующий день, когда я просматривала распечатанные списки вакансий, этими бумагами с аккуратно подчеркнутыми интересующими меня местами работы, получила по лицу. Мама, поняв чем я занималась, поджала губы и в клочья порвала все, что я распечатала. Сказала, что, если я пойду на такую работу, опозорю семью Агилар.