Помнишь, ты сказал, что я никто?..

Сердце сильнее сжалось и горло сдавило, но кое-как взяв себя в руки, я сказала:

— Ты не прав. Монтеро оскорбил меня, а ты говоришь, что в этом виновата я. Ты всегда и во всем винишь только меня. Хорошо. Как пожелаешь. Но я уже взрослая и ты не имеешь права распоряжаться моей жизнью. Раз зашел такой разговор, я просто соберу свои вещи и перееду. Больше позорить я тебя не буду.

— Ты этого не сделаешь, — резкий ответ. — Если попробуешь  переехать — тебя найдут и вернут обратно. Если нужно, приволокут.

— Я совершеннолетняя. У меня своя жизнь…

— Нет у тебя своей жизни. Ты ее не заслуживаешь, — отец прищурил взгляд. — Не с таким поведением. И ты, даже если переедешь, все равно останешься Агилар и, даже не находясь в этом доме, будешь позорить семью. Нет, я этого не позволю. Ты будешь…

Отец не договорил. Внезапно дверь резко, без стука открылась и в кабинет вошел Тадео. Весь растрепанный и еще с рюкзаком за плечами. Судя по всему — только после тренировки.

Парень сразу посмотрел на меня и только после этого бросил мрачный взгляд на отца.

— Что ты тут делаешь? — папа явно не был рад появлению сына и посмотрел на него так, что  даже у меня по спине скользнул холодок, но сам Тадео будто бы вовсе не обратил на это внимания. Он прошел в кабинет и сел на диван по другую сторону от меня.

— Продолжайте разговор, — Тадео снял рюкзак и небрежно бросил его на пол.

— Мне нужно поговорить с Камилой наедине, — голос отца стал немного более жестким.

— И чем же я помешаю разговору? Или вы говорите о том, что я не должен слышать? — Тадео с безразличием подпер голову кулаком и посмотрел на папу, а я ощутила то, насколько сильно в этот момент воздух становился тяжелым.

Тишина возникшая в комнате длилась несколько секунд, после чего, отец поджал губы, но все же обернулся ко мне и сказал:

— Камила, можешь идти.

Повторять дважды не пришлось. Обстановка возникшая в кабинете настолько сильно душила, что находиться тут стало просто невыносимо.

Поэтому, из кабинета я вышла сама.

В это мгновение настроение было по-настоящему плохим и я ощущала себя неким уродцем, родившимся в благородной семье. Я не думала, что по отношению к Адану вела себя как-то недостойно и давала повод считать меня подстилкой. Вот только, после этого разговора с отцом в голову закрались гнетущие мысли.