Онлайн-библиотека книг
Успокойся, Саш, и присядь рядом, — устало произносит он, но я не двигаюсь с места. Выжидающе смотрю на него, всем своим видом давая понять, что об этом всем думаю.
— А что тогда? Как ты объяснишь тот факт, что у тебя все очки с нулевыми диоптриями и, я так понимаю, зрение у тебя получше моего?
Артем трет ладонями лицо, ерошит волосы. Нервничает. В чем дело? Снова соврал?
— Пообещай, что никому не скажешь об этом, — смотрит на меня серьезно, настороженно. — Ни одной живой душе. Это очень серьезно, Саш, и, кроме членов моей семьи, никто не знает о моей… проблеме или заболевании — это с какой стороны посмотреть.
Я вмиг напрягаюсь.
Артем болен?
— Что… что с тобой?
Весь воинственный запал вмиг улетучивается. Я встревоженно вглядываюсь в мужчину передо мной, пытаясь отыскать хоть какие-то признаки болезни. Мой мозг усиленно работает, перебирая симптомы и вероятные диагнозы. Но ничего в голову не приходит. Артем выглядит немного усталым, невыспавшимся, но никак не больным.
— У меня дислексия, Саша. И я чувствую себя слепым котенком, потому что ни черта не могу прочитать.
— Что? — Мои глаза расширяются от недоверия и удивления.
Дислексия? Серьезно?
— Я не мог позволить, чтобы это хоть как-то просочилось в прессу. Для всех человек с дислексией — тупица, который не способен даже научиться читать. С таким дел серьезных вести не захотят. Если это разойдется… — Он делает паузу, сглатывает, весь в напряжении.
— Я не понимаю, — качаю головой и все же решаю, что мне стоит присесть.
— Здесь нечего понимать. Моим родителям говорили, что у меня проблемы в развитии, но они отмахивались от докторов, ведь сын Полянских должен был быть гением, а не умственно отсталым. И только когда я пошел в школу, они всерьез восприняли мой диагноз. Корректировать отклонение нужно было начинать с ранних лет, они пропустили момент, учеба давалась мне безумно сложно.
