Вместо того чтобы наорать, оттолкнуть, возмутиться, он стал целовать меня, яростно и жестко. Совсем не так, как в офисе. Тогда он изучал мой вкус, смаковал мои губы, сейчас Исаев был напорист и неистов. Но мне так нравилось даже больше.
Я вжималась в его плечо, мечтая о том, чтобы потереться напряженными сосками о его грудь, и продолжала двигать рукой, чуть оттягивая и замирая иногда, а потом, снова ускоряясь, чтобы замедлиться и провести большим пальцем по головке.
Мне нравилось, как сбивалось его дыхание, когда я проводила по бороздке в центре пальцем, как он отвечал бедрами, стоило мне замедлить темп.
Как его дыхание становилось глубже, а грудь вздымалась сильнее.
Наверное, я смогла бы сделать это ртом. Похоже, в этом не было ничего сложного. Или отвратительного. Мне нравилась мужская уязвимость в этот миг, нравилась собственная власть над тем, кто сам всегда предпочитал быть властным, суровым, холодным.
О нет. Кое-что у него было очень даже мягким и горячим.
Мне нравилась рука Исаева в моих волосах.
Как он безумно сладко тянул на себя пряди, но сейчас острее я нуждалась в его пальцах ниже, в моих мокрых насквозь трусиках. Все мое тело трепетало от сладкой истомы напряжения.
— Настя… — простонал он.
Не договорил, захлебнувшись словами, воздухом и стонами. Я ощутила, как член в моей руке дернулся и словно еще немного увеличился в размерах, и после мне в ладонь выстрелила горячая сперма.
Роман Андреевич, прикрыв глаза, откинулся на бортик.
А я, тяжело дыша, неловко вытащила руки из воды.
И тогда же меня с размаху вышвырнуло обратно в реальность.
Господи, что я только что наделала?!
Наверное, поздно было строить из себя недотрогу, но я все равно дернулась всем телом, когда его рука скользнула от моего затылка по плечу на бедро. Желтая футболка на мне намокла и бесстыже задралась. Черт возьми, я ведь тоже стонала и ноги раздвигала перед ним.
Боже! Ну вот не мог, что ли, в плавках ванну принять, раз такое дело?
Я вскочила на ноги, и в этот же момент Роман Андреевич поднялся из ванны следом.
Эдакая Афродита в мужском варианте. Ни с чем не спутаешь.
Ничего не могла с собой сделать. Мои глаза снова опустились ниже, по поджарому животу с хлопьями розовой пены, на крепкие ноги, расставленные в стороны для устойчивости."
"Большая ошибка. Разумеется, я тот час же увидела его член, все еще напряжённый и готовый. Красивый, черт подери. Все-таки красивый.
Это все он виноват.
