Ну вот зачем маг пришел в гостиную? И почему я чувствую себя виноватой, если ничего плохого не сделала? Да я даже на прогулку толком не согласилась!
– Простите, мне нужно идти, – не желая и дальше мучиться непонятными сожалениями, тихо сказала мужчинам и попрощалась с профессором.
– Всего доброго, нера Грей, – ответил тот, и я, не глядя, прошла мимо лорда Хаксли и выскользнула из гостиной.
***"
"Следующая неделя прошла, как в тумане. Жизнь в Эристон-эре оказалась и прекрасной, и мучительной одновременно. Дэйв поправлялся прямо на глазах.
Он уже вовсю носился по особняку, изучил все три этажа и успел подружиться с Картером и со слугами. А те, словно в этом не было ничего удивительного, относились к нам с братом, как к родным. Кухарка Сара подкладывала за обедом лучшие кусочки, горничная Хоуп развлекала Дэйва аранейскими сказками, а Картер, когда никто не видел, катал моего брата на спине. Я случайно застукала их на лестнице и после этого строго поговорила с Дэйвом. Правда, как ни пыталась объяснить брату, что в чужом доме нужно вести себя тихо и незаметно, толку с этого не было.
Дэйв кивал, обещал исправиться, но энергия, которая его переполняла, искала выход, и брат уже несколько раз нарушал данное слово. Впрочем, никто не делал ему замечаний. Обитатели Эристон-эра воспринимали наше нахождение в особняке, как должное. А я, наблюдая за отлаженной жизнью большого дома, начинала понимать, что здесь нет привычных склок и сплетен, а слуги искренне привязаны к своему хозяину. И нисколько его не боятся.
Меня это поначалу удивляло, а потом, когда увидела, как лорд Хаксли общается с Картером и Генри, как беззлобно подтрунивает над любовью Хоуп к сладкому и как внимательно выслушивает старика-садовника, я поняла, что многого не знаю о своем нанимателе.
А в последнее время маг и вовсе стал проводить немало времени с Дэйвом. И это оказалось ужасно. Нет, не в том смысле, что лорд Хаксли плохо обходился с моим братом. Наоборот. Рядом с Дэйвом маг всегда был мягким, спокойным, даже умиротворенным.
И терпеливым. Он взялся учить брата игре в шахматы, и я могла наблюдать, как вечерами они просиживают над доской, двигая выточенные из камня фигурки и ведя неспешные беседы, причем маг относился к Дэйву так, будто тот был взрослым. И Дэйву это ужасно льстило. Он болтал обо всем подряд, рассказывая о нашей жизни в Гринвилле, о папе, о том, как мечтает поскорее вырасти и стать знаменитым адвокатом, о любимых игроках в крикбол и о своих успехах в арифметике.
