Помощница для профессора (СИ)

Самыми кончиками провела по твердому бугру, выпирающему сквозь джинсы, и выдохнула:

— А ты сомневалась? — прошептал он.

Притянул мое лицо ближе.

И наши губы соприкоснулись.

Я никогда не целовалась с мужчиной.

Нет, у меня, конечно, были парни, но все они были моими ровесниками. Жадные, часто неумелые, торопливые и озабоченные собственным удовольствием. И я понятия не имела, что поцелуи могут быть такими. Медленными и глубокими, страстными и одновременно нежными.

Губы Исаева ласкали и приговаривали меня одновременно.

Ни капли давления, сплошной соблазн, манящее искушение.

Я раскрыла губы, едва он коснулся их кончиком языка. Не было сил оттолкнуть или сопротивляться. Наоборот, хотелось прижаться к нему, потереться об него грудью. Я с трудом сдержала эти порывы. Искры разума еще не угасли, но их катастрофически не хватало, чтобы отказаться от поцелуев, перестать отвечать на движения языка у меня во рту, возмутиться, убежать.

Исаев потянул меня на себя. Я охнула ему в губы, не заметив, как ловко оседлала его, оказавшись у него на коленях.

Роман Андреевич ни на секунду не отпускал мой рот. Я комкала его рубашку в кулаках, сминая идеальную ткань. Так же, как и его губы сминали мою волю и уничтожали здравый смысл.

Где-то раздался мягко-звонкий щелчок, потом еще один и еще. Я не сразу догадалась, что это Исаев, ловко дернув, расстегнул кнопки моего джинсового сарафана.

— Прекрасна, — прошептал он.

Опустил кружевную чашечку бюстгальтера, большим пальцем очертив контур соска, и я бессовестно застонала, кусая Исаева за нижнюю губу.

— Откинься, — прохрипел он, потянув мня за волосы назад.

Я была на удивление послушной. Сейчас с ним совсем не хотелось спорить.

Я откинулась назад под его настойчивым взглядом. Может, моя грудь и не была идеальной формы и не была таких внушительных размеров, как у тех в коридоре, но Исаева, похоже, это целиком устраивало.

Он отпустил мои волосы, придерживал теперь рукой за спину, пока я извивалась и выгибалась как кошка, навстречу его влажным губам.

Меня прошивало острыми иглами удовольствия с каждым его поцелуем, движением языка или зубов. Он посасывал и кусал мои соски, сжимал губами и втягивал в рот, чтобы там теребить языком, снова на миг отпуская.