Помощница для профессора (СИ)

Расплатившись, Роман Андреевич пошагал к выходу, не глядя на меня, но продолжая инструктировать:

— Найдите время и приведите в порядок волосы. В нашем доме есть «Спа-салон». Думаю, они смогут вам помочь.

Нет, ну что я за чучело в его глазах?

Он сказал нашем доме!

Но тут он продолжил, и всю мою эйфорию, как рукой сняло:

— Легкий макияж, косметолог, эпиляция…

Хорошо, что Исаев шел спереди и не смотрел на меня. Боюсь, что я врезала бы по его наглой физиономии за такие уточнения. Может, он еще и за этим поручением хочет проследить лично?!

В магазине мне казалось, что у меня и сил-то ни на что не осталось, но прохладный душ сделал свое дело.

Среди вещей, которые доставили спустя час после нашего возвращения, таких не было, к тому же я не выжила из ума, чтобы готовить ужин в юбке-карандаш и белой рубашке, которых Роман Андреевич накупил мне целую дюжину.

А влезать снова в сарафан, который я носила второй день, после душа уж точно не хотелось. Как и постоянно щеголять в халате перед боссом.

Ладно, рано или поздно мне придется вернуться домой за остальными вещами. Как и поговорить с мамой. Не выйдет откладывать это навечно.

Натянув халат, я выглянула из своей спальни. Дверь в кабинет была приоткрыта, и я направилась туда. Роман Андреевич сидел за столом. Снова. С тем же сосредоточенным выражением лица, а еще он был в очках. Галстук со своей шеи он сорвал сам.

— Ты что-то хотела, Настя?

Пойманная за подглядыванием, я зашла в кабинет.

— Мне нужна домашняя одежда, Роман Андреевич. Можно одолжить у вас какую-нибудь ненужную футболку, например? Обещаю, что буду носить аккуратно и верну вам ее выстиранную и выглаженную.

Его глаза остановились на вырезе моего халата, и он кивнул.

— В глубине гардеробной. Можешь брать, что хочешь.

Проникнув в святая святых, я не медлила, не заглядывалась на рубашки и не вдыхала туалетную воду. Пробралась к дальним полкам, где было настоящее буйство цвета. Пробежалась пальцами, задумчиво выбирая нужную.

Получается, когда-то у моего профессора было время, когда он носил что-то ярче темно-синих костюмов. Сейчас же настоящей анархией для него было не надеть галстук в тон брюкам. Что это? И почему такие переменны? Старость? Но Роман Андреевич прав, ему всего лишь тридцать. Тогда что? Неужели и у меня в тридцать в жизни не будет ничего, кроме работы?

Я выцепила из стопки самую яркую футболку, какую только смогла найти. Ярко-желтого канареечного цвета, вау.