Помощница для профессора (СИ)

Скользнула по идеальной V на его животе, словно по шрифту Брайля, прямо туда, куда указывала стрелка.

Прежде, чем я поняла, что делаю, его член уже оказался в моей руке. Я провела пальцами, наслаждаясь пульсирующим жаром, проклиная пену за то, что она скрывает то, что я так хочу увидеть. Пришлось изучить руками. Даже на ощупь он был великолепен: крепкий, ровный, с бархатной головкой.

От прикосновения большого пальца к ней Исаева словно подбросило в воздух. Он вздрогнул всем телом. Его глаза стали темными, непроницаемыми.

Казалось, сейчас он отшвырнет меня от себя.

Но в тот же миг он атаковал мои губы. Утопил пальцы левой руки в моих волосах, притягивая ближе, вынуждая балансировать на краю ванны.

Его язык прошелся по моей нижней губе, и я, словно получив разрешение, сжала его член сильнее. Провела пальцами, наслаждаясь его размерами. Природа его явно не обделила.

Исаев простонал. Низко и глухо прямо мне в рот, словно пытался сдержать этот звук, но не смог.

Понимание, что сейчас он весь в моей власти, не в силах сопротивляться, окрыляло.

Вместо того чтобы наорать, оттолкнуть, возмутиться, он стал целовать меня, яростно и жестко. Совсем не так, как в офисе. Тогда он изучал мой вкус, смаковал мои губы, сейчас Исаев был напорист и неистов. Но мне так нравилось даже больше.

Я вжималась в его плечо, мечтая о том, чтобы потереться напряженными сосками о его грудь, и продолжала двигать рукой, чуть оттягивая и замирая иногда, а потом, снова ускоряясь, чтобы замедлиться и провести большим пальцем по головке.

Мне нравилось, как сбивалось его дыхание, когда я проводила по бороздке в центре пальцем, как он отвечал бедрами, стоило мне замедлить темп. Как его дыхание становилось глубже, а грудь вздымалась сильнее.

Наверное, я смогла бы сделать это ртом. Похоже, в этом не было ничего сложного. Или отвратительного. Мне нравилась мужская уязвимость в этот миг, нравилась собственная власть над тем, кто сам всегда предпочитал быть властным, суровым, холодным.

О нет. Кое-что у него было очень даже мягким и горячим.

Мне нравилась рука Исаева в моих волосах. Как он безумно сладко тянул на себя пряди, но сейчас острее я нуждалась в его пальцах ниже, в моих мокрых насквозь трусиках. Все мое тело трепетало от сладкой истомы напряжения.

— Настя… — простонал он.

Не договорил, захлебнувшись словами, воздухом и стонами.