Понедельники

— А мне-то… Мне… Ты почему никогда такого не говорила?! Почему я узнаю о любви жены мимоходом, в драке, на стоянке возле кабака?!

— Так никто же не дрался, Пашенька, пока ты не пришел, — справедливо заметила Таня.

Мужчина рыкнул нетерпеливо и легонько ее встряхнул:

— Все шуточки шутишь?! Ну-ка, повтори!

— Что повторить, хороший мой? — уточнила Таня, улыбаясь.

— Что ему сказала! Что любишь меня больше жизни!

— Люблю. Больше жизни люблю.

Он с ума сошел от этих слов. Вот полностью слетел с катушек! Набросился на жену, как сумасшедший, целуя жадно, скользя руками по телу, задирая пальто.

— Паша… Хороший мой, любимый… Подожди… Расплатиться нужно, и сумочку забрать… — шептала Таня в промежутках между поцелуями.

Усилием воли оторвался от жены. Открыл дверь машины:

— Жди меня здесь. Я сам заберу, и расплачусь.

Он вернулся быстро. Бежал, что ли? Домой ехали молча. Дорога требовала абсолютной концентрации. Только в непривычно тихой без Даньки квартире Таня, наконец, заговорила:

— Ну, а ты… Ты тоже никогда не говорил о любви.

— А разве и так непонятно? — изумился мужчина, стаскивая ботинки. — Я женился на тебе. Зачем бы я это делал, если бы не любил?

— Не знаю, зачем! — топнула ногой Таня. — Ну-ка, скажи!

— Я люблю тебя. Больше жизни люблю.

А затем поцелуи жаркие, страстные. И одежда, скинутая прямо на пол, и руки, скользящие по едва наметившемуся животику.

— Пойдем в спальню. В коридоре — это только в кино красиво, — прошептала Таня, посмеиваясь.

Павел юмор оценил, хохотнул и повел любимую вглубь квартиры.

Белье красивое, но без него лучше. Грудь полная, налитая… Обожает просто. Падает на кровать, Таня забирается сверху и поцелуями доводит до исступления. А потом опускается вниз и целует… там. Влажный рот накрывает головку и скользит по стволу…

— Люблю тебя… Таня… Танечка…

Отрывается от своего лакомства, скользит вверх по телу, влажно целует. А потом опускается на него верхом, помогая себе рукой. Как же хорошо, Господи… Скользящие движения вверх-вниз, в то время как он играет с грудями.

Темп ускоряется и нарастает. Таня стискивает его, кончая, а он только этого и ждал.

Пять месяцев спустя.

Опять сверлят! Нет, он скоро с ума сойдет от этой постоянной долбежки! Когда же они закончат уже?! И Таню сейчас разбудят. Хорошо, хоть Данька в очередной раз остался ночевать у бабушки.

Павел вышел в широкую арку, которая теперь соединяла квартиры, зашел в отремонтированную детскую:

— Ну, долго, тут еще? — нетерпеливо поинтересовался у прораба.