Мне не удавалось внятно объяснить самому себе, зачем это нужно. Они винили меня в смерти дочери, и как можно с этим спорить? О чем с ними говорить? Просить прощения? Но нет, я виноват перед Леной, и только перед ней. Так зачем? Нет ответа, было лишь чувство, что это правильно, это нужно сделать.
Впервые за долгое время я увидел свое отражение в зеркале. Мне совершенно не идет куцая бородка и грязные спутанные волосы, торчащие в разные стороны. Мой внешний вид не красили синие круги, теперь уже вокруг глаз, в которых, к слову, я уже не видел и тени интеллекта.
Собрав воедино те немногие крупицы самолюбия и самоуважения, что у меня еще остались, я привел себя в порядок. Это была долгая работа. Но как и все, вот уже долгое время, она выполнялась на автомате.
Благо чистых вещей в шкафу было с избытком – не так часто в последнее время я менял одежду. И вот, здравствуй, улица. Было бы неплохо зайти в магазин, а то в холодильнике уже давно сгнил трупик повешенной мыши. Плохая еда с доставкой на дом – вот чем я питался последнее время.
Машина осталась на парковке – отчего-то захотелось пройтись пешком, здесь всего-то полчаса неспешного хода. Куда мне теперь спешить?
По дороге я решил зайти в парк. В первые месяцы знакомства мы с Леной частенько здесь гуляли. Городская администрация уже давно выделяет на поддержание этого сквера жалкие копейки, и он существенно запустился. Исчезли карусели, подвесные канатные дороги и почти не осталось торговых палаток. Людей, соответственно, тоже. Но именно это нас привлекало.
Тихо, спокойно, почти безлюдно. Верхушки деревьев, которые годами не обрезали, давали густую тень даже в самый солнечный денек. Вот и сейчас, гуляя по тем же аллеям, я как будто был не один. Как будто все стало как прежде. И Лена звонким голоском что-то мне говорит. Просит отпустить, не трогать ее. Что? Лена просит… Нет, это не она. Но голос мне не померещился. С трудом сбрасываю наваждение и в спешке смотрю по сторонам, иду в направлении голоса.
Вокруг ни души, только три парня пристают к девушке.
Один схватил ее и что-то кричит прямо в лицо. Остальные стоят немного в сторонке, иногда крича что-то одобрительное.
До них рукой подать, но я не могу разобрать их слов. Не могу сдвинуться с места. Мое внимание приковала девушка. Последний раз я видел это лицо в морге, тогда оно было так спокойно, расслаблено. Теперь по щекам и подбородку стекают слезы, а ее покрасневшие глаза рыщут вокруг в поисках помощи. Вот она замечает меня и что-то кричит.
