"
"Немного поколдовав за плитой, я дождался возвращения Мирии. Сел за стол и пригласил ее. Она села, но явно ощущала себя неуютно. Я делал вид, что мне все безразлично. Наконец она не выдержала.
– Может, ты оденешься? Гости идут, – она смотрела в окно.
– Я одет, – спокойно сказал я. В дверь тут же постучали. Это кто там еще? – Открыто!
Дверь распахнулась, и в комнату вошли казначей и писарь. М-да… перед Пталом стоило бы и одеться, вон какой довольный, человек неопределенной ориентации. Бернард Диконс, напротив, немного ошалелый.
Подняли рано?
– Проходите, господа, не стойте в дверях. Не желаете ли слегка позавтракать? – поднялся я со стула и прошел к посетителям. Пожал им руки.
– От завтрака, пожалуй, откажемся, – сказал Бернард. А потом наклонился ко мне. – А это кто?
– Ах да. Господа, позвольте представить вам мою жену Мирию Хельскую. – Все несмело улыбнулись. Мирия слегка присела и наклонила голову.
– Очень приятно. Много слышал о вас, миледи, – расплылся в улыбке Птал. – У вас великолепное платье.
– А позвольте узнать, по какому поводу вы пришли к нам в такую рань? – перешел я к делу.
– Нам приказано подписать бумаги, подтверждающие ваш брак. Церковь не стала заниматься вашим вопросом, поэтому мы провели все по королевской канцелярии, – ответил мне казначей. Мы прошли к столу и, сместив пару тарелок в сторону, разложили бумаги. – Вам надлежит расписаться на бланке помилования и на двух брачных свидетельствах. – Я пробежался глазами по тексту и убедился, что это не бланк завещания, расписался на всех бумагах.
Привлек к себе Мирию, указал на бумаги.
– Я не умею, – тихо и очень стыдливо сказала она мне на ухо. Наверно, у меня все было написано на лице, так как казначей пришел на помощь.
– Я могу бумаги оставить у вас, вечером господин Птал заберет их на вечернем сборе. – Птал от такого заявления поднял обе брови, но промолчал.
– Будьте любезны, – подхватил я.
– Тогда не станем мешать молодой семье, – выпрямился Бернард и взял за плечо писаря. – До свидания.
– До свидания, – сказали мы с Мирией.
Проводив гостей, я еще раз прочел все бумаги. Бюрократия неискоренима. Мирия сидела за столом и смотрела в него же. Что тут такого? Ну не может она писать, что теперь? Я закончил свою трапезу и вытащил один из листов, что мне притащили монахи, я положил его стол перед Мирией. Давай теперь учиться расписываться, это пока самое простое…
Пару часов спустя Мирия наконец смогла расписываться на листках практически идентично.
