– Дело дрянь, хотя если он нас трогать не собирается, у нас больше времени на собственное развитие, – вклинился в разговор Петро, помощник Шута. – Если же нам дадут этот год, то мы успеем укрепиться так, что молотом не сбить.
– Ага, даст он нам год. Да и что он нам, по сути, даст? – уточнил я. – Мы немного завязаны на торговле, а одних люлюков нам мало. Сколько раз они к нам приходили? Два? Три? Не, серьезно? Три раза? А где я был?
– Ты на лодочке катался, – ответил Шут. – Хотя ты прав. Либо нам нужно вести свою внешнюю политику, благо выход на море у нас уже есть, либо надо кусать соседние города и земли, что нежелательно.
Но если мы выйдем на международный рынок, то где гарантии, что все получится так, как нам нужно?
– Пират наш, он уже приплясывает всякий раз, как нас видит. Но боюсь, торговлю он вести честно не сможет.
– Зато он сможет открыть коридор для торговцев, – подхватил я.
– Это все не то, – пожевал губами Шут. – У нас нет глобальной идеи. Мы уже готовы выделиться в отдельное государство, не имея ни крепких зубов, ни конкретной цели.
Мы не монастырь, чтобы обеспечивать благами всех желающих. С этим городом мы возимся, чтобы самим жить как людям и не бояться, что нас в любой момент вытащат из постели и не повесят как собак. – От этих слов я поежился, впрочем, как и Мирия.
– Шут прав, если мы не имеем конечной целью захват всего государства, чтобы жить припеваючи – это все пустые потуги. Допустим, мы наладим торговлю, обеспечим двум городам лучшие условия жизни, окружим себя защитой и любовью.
Что дальше? – я осмотрел всех сидящих. Ага, пустые глаза. – Нас или съедят снаружи, либо зажравшийся народ изнутри.
– Мы будем жить с тобой в маленькой хижине, на берегу очень тихой реки… – начал напевать Шут и постукивать пальцами по столу. – Надо думать. Давайте перенесем решение на завтра.
– Поддерживаю, кто со мной в баню? – поднялся Алекс и сразу увидел несколько поднятых рук.
– Я не пойду, – сказал я и покосился на жену. Верно, я обещал посидеть с Густавом.
– Завтра встретимся."
"Ночью мне снился кошмар. Да такой, что даже вспоминать тяжело. Я слышал грустную песню, голос точно принадлежал Мирии. Она пела про зеркала и полутьму. А я был потерян среди темных коридоров. Там были двери, но в каждой двери я видел только смерть и ужас. Комната с убитым Алексом, комната с мертвым сыном, сожженные останки Мирии, разорванный в клочья Шут. Я шел по этим коридорам заглядывал во все двери, пока не пришел к большому залу.
