А с учетом здешнего отсутствия видимого отличия дня от ночи, такое шутливое для Земли отношение приобретало осмысленность и даже кое-какую серьезность."
"Проведя Сараша в мою комнату, я стал ждать, не спеша задавать накопившиеся вопросы. Маг не стал медлить и сразу перешел к делу, явно не желая задерживаться здесь дольше необходимого.
– Давай сразу разберемся с судьбой той троицы, чтобы у тебя не было ненужных вопросов. Всем троим я сумел найти противников, которых они и вызвали на ранговые бои.
Здоровому и крылатому не повезло, а тот, кого я забрал первым, сумел разделаться с противником. Так что с ними я закончил. Один получил Четвертый ранг, а два других окончательно подохли, избавив меня от каких-либо обязательств на свой счет, – Сараш прервался, наблюдая за моей реакцией. Мне она и самому было интересна. Было как-то… все равно. Три невольных попутчика оказались за бортом, причем двух из них растерзали акулы. Но они не были ни друзьями, ни товарищами, и я не находил в себе никаких эмоций, способных выразить мой интерес к их судьбам.
Просто две невольные жертвы и один счастливчик.
– Хорошо, одной проблемой меньше. Хотя я и не думал, что для тебя они что-то значат. Двигаемся дальше. Я хочу посмотреть, на что ты вообще годишься, раньше было не до этого.
– Что от меня требуется?
– Стоять на месте, заткнуться и не дергаться.
В точности выполняя указание мага, я стал наблюдать за его действиями. Прислонив посох к стене, чародей поднял обе руки на уровень груди, повернул ладони друг к другу, оставив между ними приличное расстояние.
Баскетбольный мяч бы поместился. А затем начал колдовать.
Негромким речитативом зачитывая скрипучие слова неизвестного мне языка, маг создавал заклинание, видимое невооруженным взглядом. Между его ладонями появился сгусток света и начал стремительно увеличиваться в размерах, становясь все ярче и интенсивнее. Резко сведя ладони, Сараш поглотил ими свет, после чего открыл смеженные до этого момента глаза.
И в обычной ситуации четыре больших глаза на вытянутом черепе привлекали внимание. Первое время мне было трудно не смотреть на них. А при разговоре было непонятно – в какую пару глаз смотреть, в верхнюю или нижнюю? Теперь же эти глаза, наполненные внутренним светом, сияли, заставляя меня болезненно щуриться. Яркий свет, вырывающийся их четырех провалов, был просто невыносим.
