А вот удар по мне пришелся прямо в точку. Светлая сталь пробила мой доспех под кирасой. Капец моей печени… Но вот так стоять и проливать слезы я не стал, а нанес подлый удар под яйца нерасторопному паладину. Его проняло, он даже свой меч во мне оставил. Но настоящий мужик идет к лекарю, когда обломок меча в теле – спать мешает. Еще побарахтаюсь. Позвоночник еще цел, а ум остер. Я вскинул косу, но тот вновь принял ее на щит. Сволочь! Так нечестно…
Но было поздно. Паладин наградил меня ударом своей закованной в латы ногой и отправил в недалекий полет по кораблю.
Я, еще когда летел, заметил летящую тень с горящего корабля. Люди оттуда падали регулярно, но, как правило, вниз, а не в нашу сторону. Потом я брякнулся на палубу, упал не больно, но вот клинок, торчащий из моей спины, крепко зацепился и распорол мне внутренности еще на десяток сантиметров. Пипец, я уже покойник, но коса все еще со мной! Резкий удар по моей руке выбил моей оружие прямо к борту корабля. Я мыслил уже очень плохо, слабость и боль застилали все умные мысли, а тут еще и это.
Паладин выдернул свою железку из моего тела и даже заговорил со мной. Но о чем со мной сейчас можно разговаривать? Я же мясо.
Паладин выпрямился и занес клинок над головой. Интересно, он снова промажет? Но он вдруг дернулся, а грудь паладина выгнулась, пластины его брони разорвались и разошлись рваной раной, из которой торчала рука, сжимающая сердце. Кровь полилась на меня, просто отлично, я теперь опять грязный.
Да и смешивать свою кровь с чужой я не хотел, мало ли какая там зараза у этого паладина? Я видел их поваров, там о санитарной работе только ночью рассказывают под одеялом, как страшилки. Пока я предавался глупым мыслям, это сердечко упало на меня и даже сократилось пару раз. Я же, дурак, на него смотрел, потому и пропустил, как на меня грохнулся паладин.
Глаза полезли из черепа от неплохого удара по моей несчастной туше, тогда я и заметил своего спасителя. По уши в крови над телом паладина возвышался Алекс с очень злобной улыбкой.
В уголках рта кровь собиралась и пузырилась. Он бросил на меня лишь мимолетный взгляд, а потом кинулся на свои разборки. Он уже не выглядел балагуром, он был самой смертью. Мне под палом было хорошо видно, как он рвет людей буквально на части. Нет больше клинков, его руки рвали как плоть, так и броню. Одно оставалось в Алексе от молодого балагура – он так и не научился смотреть назад.
