Опасные проходимцы куда-то ушли, баронесса в сопровождении идиота Бруно поднялась к себе, а он, планомерно наливаясь местным кислым вином, пытался загасить бушующее в душе пламя.
Настроение было ни к чёрту. Последние несколько дней вообще выдались препаршивыми, ну а сегодняшний – так и вовсе ужасным. Всё валилось из рук, все так и норовили проявить характер и помешать осуществлению его планов, а вдобавок ко всему прочему, Амадеуш остался без копейки в кармане.
А ведь ещё пару месяцев назад он был богат, пусть и не так, как хотелось бы, но ему не приходилось считать медные кругляши в дырявой мошне.
Но доспехи, меч и красивые, яркие одежды сожрали большую часть трофейных денег. На оставшиеся он неделю гулял в лучших кабаках и публичных домах Оранжевой столицы, прежде чем отправиться в Коттай Дунсон. Знал бы он, что так обернётся, не стал бы откладывать повторную ходку в баронскую сокровищницу. В конце-то концов в прошлый раз он почти разгадал секрет дворфских сундуков, и если бы…
Мужчина тихо зарычал от накатившей боли и сделал глубокий глоток, в тщетной попытке придумать хоть какое-нибудь оправдание собственной лени.
Он просто расслабился, потерял хватку, а всё потому, что, поторопившись, в мыслях уже примерял баронскую корону и называл замок, как и его содержимое, «своим». А у себя Кравчик никогда в жизни не воровал.
И вот результат. Ему просто не хватило денег на полноценную исцеляющую магию, а на случайно оказавшиеся у него медяки медицинское чудо ему продавать отказались.
Так что его прекрасное лицо было разбито и жутко ныло, тянуло и постоянно чесалось. Болезненно свербели зубы, выбитые ударами тяжёлых кулаков, – шарлатан-лекарь, конечно, вставил их на место и подмотал тонкой медной проволокой, вправил нос, подвязал сломанную челюсть, и на этом лечение закончилось. Ему, рыцарю Серентии, без пяти минут барону, сунули в руки грязный стакан с вязким розоватым киселём и велели выметаться.
Впрочем, эскулап не обманул, выпитое действительно было целительным настоем рукатиона, пусть и сильно разбавленным.
В подворотне напротив дома целителя, сидя у грязной стены какого-то здания, он корчился от дикой боли, дожидаясь появления баронессы, и не просто чувствовал – слышал, как с противным хрустом срастаются его кости. К тому моменту, как она вышла из массивных дверей, он уже мог нормально видеть, стоять и даже говорить, а синяки выглядели так, словно бы прошла уже как минимум неделя неделя.
Эта су… Рыцарь скривился.
