Попаданец 2.0

Да, конечно – средневековье и всё такое, но японский городовой – не могли же на взрослых людей так повлиять довольно убогие каменные идолы.

– Харэ веселиться, – прошептал я покатывающемуся эльфу, едва сдержавшись от того, чтобы зарядить ему подзатыльник. – А-то сейчас под колёса свалишься.

– Прости, прости… – полушёпотом ответил Гуэнь. – Просто их так забавно накрыло…

– Накрыло? – я нахмурился.

– Ну да, – он распрямился, глубоко вздохнул и протяжно выдохнул. – Я, кстати, в очередной раз убедился, что ты – действительно человек не из этого мира.

Понимаешь, всё дело в статуях. Не знаю, понял ты или нет, но эта «скульптурная композиция» перед вратами вроде как изначально символизировала плодородие, которое привносит Отец Тоннелей жителям этого города. Ну… мальчик-девочка, пестик-тычинка – думаю, понимаешь, о чём я. В общем, не знаю, зачем это коротышкам было нужно, но на ворота был наложен некий ритуал, влияющий на сознание смертных…

– А я ничего не почувствовала… – сообщила Юна, уютно устроившаяся у меня на плече.

– Гонишь! – уверенно заявил я эльфу. – Лепишь горбатого. Врёшь и не краснеешь.

– Может, и вру… а может, и нет, – с улыбкой ответил мне Гуэнь. – Только я тебе так скажу. В прошлый раз, когда я проезжал эти ворота с карлами, коротышки устроили такой любовный марафон, что у них натурально развалились два фургона, а те мужики, что дожидались своей очереди к низкорослым красавицам, выли на луну, словно волки…

– А что ты раньше молчал, скотина ухатая, – разозлился я, а затем, ожидая увидеть что угодно, обернулся и заглянул в фургон.

– Ну так весело же. Да и не опасно это…

В кузове царило мрачное уныние. Красная как словно помидор баронесса сидела в ближнем ко мне углу, обхватив плечи руками и без сил привалившись к матерчатой стенке. Меня она даже не заметила. В хвосте телеги, на противоположных сторонах друг от друга обнаружились рыцарь и оруженосец. Амадеуш сидел по-турецки, глядя неподвижным взглядом в пол, и массировал виски, что-то бормоча себе под нос.

Из правой ноздри экс-красавчика стекала кровавая юшка. Бруно же, наоборот, развалился напротив, широко раздвинув колени, и обалдело пялился то на подрагивающую спину Мари, то себе на причинное место, прикрытое кольчугой из толстых вязаных звеньев и свивающей с пояса металлической пластиной.

– Дурдом, – констатировал я. – Хорошо. Юна у меня маленькая ещё – могла просто не понять.