Попаданец 2.0

Я стоял рядом с лежавшей на земле Мари, а метрах в пяти на земле виднелись изломанные, но вполне ещё человеческие ноги в рыцарской броне. С другой стороны от них, держась за разбитую голову, поднялся с земли эльф.

– Ушёл… – произнёс Гуэнь. – Нужно сжечь оставшуюся здесь плоть…

Пошатываясь, словно пьяный, он двинулся к месту нашей стоянки.

Шанцевый инструмент, в простонародье именуемый штыковой лопатой, найденный в фургоне, был отменно заточен и легко вгрызался в землю. Это было неудивительно, если учесть, что выполнен он был из стали высокого качества, а то и вовсе из какого-нибудь полумагического сплава, ведь использовался карлами не только по назначению, копать или не копать, но и в качестве оружия.

И, как мне помнится, совсем не безуспешно.

Кроме того, земля была жирнющим чернозёмом, мягким и податливым, копать который, правда, сначала, добравшись через толстый слой дёрна, который я просто подрубил и вытащил целиком, было одним удовольствием. Если бы только это была не могила.

Хоронить друзей и знакомых всегда тяжело, будь он первый, десятый или сотый.

А с Бруно хоть мы и не сразу поладили, и знал я его не больше пары недель, мы успели побывать в передрягах, и я подсознательно уже причислил его к своей команде. От этого на душе становилось ещё горше.

Бруно лежал возле одного из дольменов, метрах в трёхстах от нашей стоянки. Что делали они тут, зачем Амадеуш притащил его сюда, было непонятно, но на лице оруженосца застыло удивлённое выражение, словно он не мог поверить в происходящее.

На шее виднелась глубокая рана, из которой натекла огромная лужа крови, не успевшая впитаться в землю, но следов борьбы в округе не было.

Наивный здоровяк с разумом подростка, он до самого конца не мог поверить, что его кумир, человек, на которого он равнялся, способен хладнокровно перерезать ему горло. Но мир оказался гораздо более жестоким к деревенскому пареньку, мечтавшему стать рыцарем.

На поиски мы выдвинулись все вместе, опасаясь возвращения Кравчика.

Ведь если мы с эльфом ещё худо-бедно, но могли отбиться от него, даже с вновь обретённой безумной силой и скоростью, то Мари одну оставлять было нельзя. И теперь, видя последнего человека, связывающего её с домом, лежащего в луже собственной крови, у девушки случилась форменная истерика.

Она захлёбывалась плачем, то порываясь кинуться на бездыханную грудь Бруно, то прижимаясь ко мне. При этом она пыталась что-то говорить, но разобрать было ничего не возможно.