Попаданец 2.0

– А я ведь несколько раз хотел тебя убить… – задумчиво проговорил эльф. – Да и возможность сделать это и не пострадать от твоей Юны, у меня была. Впрочем, чего я распинаюсь, наверняка ты и без меня знаешь, что…

– Так не убил же, – ухмыльнулся я и хлопнул его по плечу. – Не это ли лучший повод сохранить нашу компанию.

– Везучий ты… Ладно, всё это заманчиво, конечно. Но давай послушаем, что скажет мой брат.

– У вас там что? Такая строгая семейная иерархия? Типа старший сказал – младшие сделали?

– И это тоже, но ещё мой старший брат – оябун нашей триады, и именно ему решать, смогу я поехать или же за потерю части артефактов меня растянут над растущим бамбуком.

«Оябун? Это же вроде у японских якудза… – подумал я. – А триада у китайцев…»

Неужели на самом деле я слышу не совсем то, что мне говорят? Может быть, это самое лингвистическое заклинание просто подбирает похожие слова из моей памяти, а на самом деле всё совсем по-другому? И бамбук – не бамбук, а какой-нибудь «карачун вольно растущий», и артефакты тоже своё название имеют…

– Как у вас всё сурово, – хмыкнул я, не став столь не к месту интересоваться магическими практиками местного автопереводчика.

– Обязательно. Действительно, будет невежливо бить хозяина, даже не зная, как он выглядит.

– Во! Я смотрю, ты начал понимать толк в солдатском юморе! Так глядишь, и человеком станешь. Будешь в столовую с песней строем ходить и подворотничок подшивать.

– Всю, знаешь ли, жизнь мечтал это делать. Особенно с песнопениями.

– Ну так держись меня, и всё тебе будет, и белка, и свисток.

– Иногда мне кажется, что я начинаю тебя понимать, но ты тут же выдаешь что-нибудь такое, что ломает мой мозг. При чём тут грызуны?

– О-о, брат. История эта темна и полна ужасов и уходит корнями в глубокую древность. Вот слушай. Когда в подлунном мире появился первый прапорщик, хохол по национальности, этот день вошёл в историю как «Чёрный день всего иудейского народа».

Гуэнь смотрел на заливающегося соловьём парня, рассказывающего какую-то байку, частично придумывая её прямо на ходу. Это было видно и по паузам и по тому, как задорно блестели глаза вроде уже вполне взрослого мужчины, но радующегося как ребёнок возможности облапошить ближнего своего.

Контрабандист не обижался. Врал человек не из желания обмануть, а просто для веселья.