Попаданец - лучшее

– Они, кстати, тоже спрашивали насчет тебя. – Лутоня улыбнулся.

– Да, я что. Сегодня ты, завтра тебя.

– Это точно. – Подполковник кивнул. – Значит так. Смотри. Коридор в это крыло уже перекрыли рунными щитами. Там на внешнем рубеже Соколиная сотня и три волхва из Военного приказа. Мы тут так, продержать супостата пять – десять минут, пока ты будешь спускаться в подземелье. Ну а там уж самому придется.

– А что окна? – не понял Лутоня. – Там на окнах и рунный щит, и заклятья. Какие, не знаю, только окнам тем уже лет по сто, и такие только в покоях государевой семьи.

– Ясно. – Горыня кивнул. – А чего вообще ждать-то?

– Ну как… – Железнов замялся. – Все, что угодно, быть может. И тварь какая из-за кромки, и людишки подсыльные. Ты главное не робей да патронов не жалей. Ну, а умереть будет нужно, так сделай, чтобы родичи твои не краснели со стыда.

Расстались они вполне по-дружески, и Горыня вернулся на свое место, не забыв запереть входную дверь на тяжелый стальной засов. На столике рядом с креслом обнаружилась чашка с горячим кофе, который он с удовольствием выпил, после чего вновь впал в медитативное состояние.

В активную фазу его выдернуло таким резким рывком, что Горыня сначала не понял, что происходит. И только через несколько секунд понял, что стены приемной отчетливо потрескивают, словно дворец нагрузили сверху парочкой дополнительных этажей.

Потом тонко, на грани слышимости, зазвенела люстра и погасла, погрузив комнату в полную темноту, а когда глаза начали привыкать к отсутствию света, на ковре, устилавшем пол, стали видны бледные голубые линии, переливающиеся неярким свечением. Горыня, словно подброшенный пружиной, вскочил на ноги и, сбив в сторону стол и кресло, подхватил край ковра и откинул его от себя, открывая паркетный пол.

Теперь линии стали видны намного лучше, и Горыня рассмотрел семиконечную звезду, исписанную какими-то знаками по углам.

Внезапно весь центр гептаграммы словно потемнел, и оттуда, словно из ямы, ударил столб яркого свечения, больно ударившего по глазам. Когда Горыня проморгался, в ярком свечении стал проступать силуэт непропорционально вытянутой фигуры высотой больше двух метров и с длинными, до колен, руками.