Попаданец - лучшее

Догонит – хорошо. Не догонит – его счастье. Не стоит раскрывать нашу возможность сбивать вражеские корабли раньше времени.

– Да ведь после нашей операции над Лондоном это не секрет? – удивился Истомин.

– А свидетели есть? – Горыня хмыкнул. – Не думаю, что кто-то выжил. Шарахнуло, как тактическим зарядом.

– Чем простите? – Капитан заинтересованно поднял взгляд.

– А, не берите в голову. К счастью, до этого оружия сто верст и все по болотам.

Демонстрация сковородки золотой рыбке автоматически увеличивает число желаний вдвое.

«Сокол» совершил посадку на Ходынское поле в Москве в десять утра. Так подогнал время прибытия Истомин, который точно знал, что большое начальство будет встречать экспедицию, а большое начальство крайне не любит рано вставать.

Так и вышло. Стоило крейсеру прижаться к полю, как грянул Встречный марш Преображенского полка и к трапу потянулась раскатываемая парой солдат алая ковровая дорожка.

Горыня и Истомин, переодетые в парадное, вдвоем дошли, печатая шаг, до встречавшего их государя, где Горыня, вскинув руку к фуражке, четко доложил:

– Государь, воздушным крейсером «Сокол» совершен скрытный марш к вражеской столице, где ударом с воздуха уничтожен Королевский Источник.

Старший советник личной государевой канцелярии Горыня Стародубский.

В ответ государь кивнул княгиням Софии и Ольге, и жены государя вышли вперед, неся в руках подносы с узорчатым бокалом из чеканного золота.

– От всей России – спасибо, и примите чашу величальную.

– Во славу Рода и России. – Горыня поднял чашу и, не торопясь, выпил терпкое красное вино.

– Во славу Рода и России. – Истомин тоже выпил вино, и толпа за государем начала кричать: «Славься!»

Горыня, Владимир Иванович Истомин и весь экипаж «Сокола» еще много раз услышали это «Славься»: и по дороге в центр, и на пиру, посвященном их победе.

Несмотря на то, что Горыне, в общем, были безразличны все эти пиры и забавы, он как мог радушно улыбался, поднимал чашу с морсом, а когда начались танцы, довольно ловко сбежал в дворцовый сад, куда музыка доносилась едва-едва.

Но успел он только присесть и вдохнуть еще теплый от жаркого солнца воздух, насыщенный запахами трав, когда раздался характерный шелест ткани и тонкий серебряный перестук каблучков по гранитным плитам дорожки.

Великая княжна Анна без особых церемоний присела рядом и, раскрыв с металлическим щелчком веер, стала обмахивать разгоряченное лицо.

– Устала.