Попаданец - лучшее

– Это не бери, – раздался откуда-то снизу негромкий голос, и, когда Горыня опустил глаза, на стол перед полками запрыгнуло создание, похожее на крошечного, всего в две ладони ростом, бородатого мужичка, одетого в длинную рубаху, штаны и поддевку, подпоясанную витой веревкой алого цвета. – Не по тебе размерчик.

– А ты кто таков будешь? – Горыня нагнулся, чтобы лицо было вровень с мужичком, и внимательно посмотрел в его маленькие глаза.

– Домовой я. Федором кличут. Ну, те, кто знает. – Он огладил длинную окладистую бороду и поправил шапку.

– Так и меня бы не было. – Горыня усмехнулся. – Давай выкладывай, что за дубина такая?

– Этого не скажу. Только не надо брать ее. Положь туда, откуда взял, да забудь.

– Ох, чувствую я – врешь ты, Федя, как сивый мерин!

– Да что ты знаешь, человек, о вещах тайных! – Домовой даже притопнул от возмущения.

– О вещах тайных, что могут всю землю уничтожить? – Горыня, имевший в свое время допуск к материалам системы «Периметр», усмехнулся.

Федя на секунду вгляделся в глаза Горыни и слегка вздрогнул.

– А и вороны с тобой! – Домовой махнул рукой. – Забирай. Только все одно – не послушается он тебя.

– Да и хрен с ним. – Горыня взвесил в руках тяжелую дубину и крутанул кистевым движением. – Мне и так сойдет. – И засунув палку за пояс на бедре, вышел из библиотеки.

Девушки, уже переодевшиеся в простые рубахи, босые и с распущенными волосами, стояли в приемной, явно ожидая только его.

Серебристый овал возник словно ниоткуда, и Горыня, поняв, что от него требуется, шагнул первым и оказался на большой поляне, которая, несмотря на глубокую ночь, была освещена довольно ярко. И огромной луной, висевшей словно фонарь, и многочисленными светлячками в траве, и яркими светящимися шариками, плавающими в воздухе.

Он потянул терпкий лесной воздух носом и почувствовал близкое дыхание реки, и еще теплый от солнца луг, и густой аромат дубравы, окружавшей поляну.

Занятый охраной, он лишь мельком видел, как девушки под пение песен собирали цветы, плели из них венки и танцевали какой-то сложный и явно обрядовый танец на поляне, а после, натащив сухостоя, зажгли огромный костер и с визгом и хохотом прыгали через него, проходя прямо через пламя.