Попаданец - лучшее

И в ту же секунду в лоб княжичу уперся шестигранный ствол револьвера.

– Назови хотя бы одну причину, почему бы мне не пробить тебе башку. – Горыня холодно посмотрел ему в глаза и большим пальцем медленно взвел курок.

Те воины, которые стояли рядом, двинулись было на помощь, но остановились, глядя в зрачок другого револьвера.

– Охолони. – Тысячник, ничуть не смущаясь направленного на него револьвера, подошел и руками опустил стволы к земле. – Княжич, конечно, не прав, но и тыкать в него оружием не след.

Посиди-ка отдохни.

С этими словами Савва отвел сына князя в сторону.

– Говорил мне твой отец, что умишка ты не нажил, но вот совсем дураком не казался. – Тысячник, воевавший с князем еще на порубежье, вздохнул. – Ты видел, как он вынимал скорострел? И я не видел. Только мелькнула рука и все. А я много чего повидал. Такой воин десятка дружинного стоит, и я разменяю любой из них на этого Горыню. Ты перед ним стелиться должен, как батюшка твой перед воями Перуновой сотни.

Знаешь, что государь наш, Михаил Елисееич сам подносит чарку воям, что отличились в бою? Сам подносит и зазорным не считает. Потому как они в землю ложатся за Русь. А ты его холопом кличешь. Ну, не стал он перед тобой шапку ломать. Да и не должен, по правде-то. А теперь что? Обиду ты ему нанес кровную. За такое не деньгами берут – кровью.

– Ништо. – Все еще бледный от злости на собственный страх княжич скривил тонкие губы в усмешке. – Золотой кину – утрется и благодарить будет.

– Дурак ты, княжич. Так я батюшке нашему и доложу. Дурак, мол, сын твой родный. Дурак и к воинской службе негодный. Тот, кто в одиночку взял банду из трех десятков лихих людишек, не деньгам счет ведет. У него свой счет. Они вместе с Марой наособицу считают. Давай, иди, сунь ему золото. Посмотрю я на то, что он тебе скажет. Говорю тебе, если есть у тебя хоть что-то в голове, поди и повинись перед ним. Повинись и проси его быть тебе наставником. Коли согласится – значит, тебя Род-батюшка в лоб при рождении поцеловал.

А не согласится, тоже невелика беда. Хоть зла не затаит.

– Ты, ты. – Савва устало кивнул. – Делай, как знаешь, а я без этого Горыни в обратный путь не двинусь. Буду жить тут хоть год, хоть два, но к себе в сотню переманю. – С этими словами тысячник двинулся наводить порядок в приданом подразделении, а княжич, послонявшись по площади, плюнул на все и пошел к старосте за стол.