Попаданец - лучшее

 – Мы дольше не проживем».

– Средства ПВО, – закончил артиллерист свой краткий отчет, – выбиты на пятьдесят процентов, но периметр держать можем.

– Прекрасно! – Лиза сказала это искренне, не задумываясь о том, кто и как воспримет ее слова. – Сосредоточить огонь на тримаране! Штурмовики – только если полезут в ближку.

Следующие одиннадцать минут «Вологда» вела бой, но его подробностей Лиза не запомнила. Сколько ни напрягала потом память, ничего кроме кровавого тумана и отдельных, но бессвязных эпизодов там не обнаружила.

Еще помнился грохот, артиллерийские выстрелы и хриплые крики, невыносимая жара, запах сгоревшего пороха и боль. Боль она помнила хорошо, не запомнив, однако, что именно у нее тогда болело. В общем, смутно, сумбурно и лишено смысла.

Последний эпизод, зацепившийся за сознание, таким и был. Отчетливая картинка: прямое попадание в главный корпус тримарана. Мгновенная мысль, что, если, по случаю, это сам «Маршал Гелгуд», считай, ей неслыханно повезло. «Стефан Гелгуд» убил Лизу три года назад, а теперь она убила его.

В то, что крейсер переживет прямое попадание стовосьмидесятимиллиметрового снаряда в главную машину, верилось с трудом. Вот эту мысль Лиза и запомнила. Потом только боль, грохот и жар, и отчаянный крик: «Пожар в машинном!» – и последние разумные слова, попавшие ей в уши.

– Командир, сажай на воду! Здесь глубина десять метров…

И все, собственно. Больше она ничего не запомнила, потому что ее сознание ухнуло во тьму.

Повторение пройденного

Разумеется, это был сон, и Лиза знала об этом со всей определенностью, и более того, через какое-то время – едва ли измеряемое во сне, но, кажется, не такое уж продолжительное – она вспомнила предшествовавшие события и поняла, что сон этот смертный, как у Шекспира в «Гамлете»: уснуть и видеть сны.

Да, точно, но Шекспир сказал еще кое-что, о чем Лиза вспомнила только сейчас. Он спросил…

Лизе приснился чудный сон. Чудной и чудесный. Где-то так.

Лиза осмотрелась.

Оказывается, за ее спиной лежала пустыня. Пустыня была везде, куда достигал глаз. Красноватый щебень, невысокие гранитные скалы цвета запекшейся крови. Высохшее русло реки, обрывающееся в кратер, и древние руины циклопических сооружений. Рухнувший мост над исчезнувшей рекой, полуобвалившаяся крепостная стена с прилично сохранившейся надвратной башней по одну сторону сухого русла, и мегалитическое сооружение непонятного назначения по другую его сторону.