Попаданец - лучшее

Мерно пыхтел пароход, сплошной лентой проплывали берега с городами и деревнями, мелькали встречные и попутные суда, а Горыня отоспался за все время подготовки к походу. Наконец-то начала отходить крепко въевшаяся в ладони металлическая пыль, а дым парохода уже не напоминал о кузнечном горне.

Быт постепенно наладился. Горыня на одной из остановок прикупил досок и кусок плотной ткани, соорудив по правому борту большую беседку со столом, где можно было и перекусить, и посидеть, любуясь проплывающими мимо берегами.

Движение по реке было весьма интенсивным.

Вниз и вверх по реке торопились тяжелые баржи, шустрые коммерческие пароходы и двигались неторопливые пассажирские суда. Река не засыпала даже ночью, так как на берегах были установлены хорошо видимые створные знаки, а по всему фарватеру – красные бакены, в которых ночью зажигали достаточно яркие фонари.

А по берегам реки теснились заводы. И с огромными водяными колесами, и пыхтящие паровыми машинами, и просто длинные производственные цеха с причалами для погрузки.

В районе Казани Горыня увидел примыкавший к Волгле большой порт для дирижаблей, где в тот момент громоздились пять серо-голубых туш пассажирских лайнеров и два курьера с вытянутыми корпусами и узкой обтекаемой кабиной.

А ближе к Астрахани встретились действительно с редким гостем – скоростным фрегатом Волго-Каспийской флотилии, резавшим воду узким остроносым корпусом под мерный рокот мощных двигателей.

Очень скоро безделье прихватило Горыню, и тот в поисках занятия для себя на одной из остановок забрался на буксир, где словоохотливый механик рассказал ему, как устроена паровая машина и что у них самый лучший водяной винт от заводчика Гаранина, поставлявшего свои машины и винты на большую часть пароходов и кораблей, которые строились в России.

Там, у механика, Горыня и углядел потрепанную книжку «История от сотворения мира», которую выменял за два десятка револьверных патронов.

Книга оказалась настолько интересной, что Горыня читал даже ночью, устраиваясь под ярким светильником на носу баржи, с бережностью переворачивая потертые страницы.

Первым делом его, конечно, интересовало, где и когда два мира и две Руси разминулись в своем развитии. Со знанием истории у него было очень плохо, но вот примерные даты со школьных времен помнил. Выходило так, что кромка или граница между миром, совершенно чуждым человеку, здесь, в этой реальности, была не просто близко, а буквально рядом. От этого и развитие магии шло довольно быстро.