Попаданец - лучшее

В зале было еще немного посетителей, так как основная масса приходила после спектакля в Большом. Были люди, одетые в штатское, так и в форме, причем несколько офицеров в мундирах полков нового строя, отличавшихся от дружинных кафтанов малым количеством пуговиц, полным отсутствием шитья и узкими погонами на плечах, со вполне привычными звездочками на золотом или серебряном фоне.

Публика в основном спокойно трапезничала под слегка заунывную музыку струнного квартета, игравшего что-то неторопливое и, вероятно, очень изысканное.

Хотя в данной ситуации Горыня с удовольствием послушал бы настоящий новоорлеанский джаз, до которого и в Америке было еще лет восемьдесят.

Официант, или, как их называли, половой, принес меню, написанное от руки, но твердым каллиграфическим почерком, на плотной бумаге с цветным вензелем и графическим изображением фасада чебышевского дома. Блюд было много, поэтому, не разбираясь, Горыня попросил принести что-нибудь на вкус официанта, но не слишком острое, и большой кувшин с морсом, и продолжил рассматривать публику.

Смотрел по привычке скрытно, уткнувшись в меню, из-под полуопущенных век, так что со стороны можно было подумать, что он продолжает раздумывать над заказом.

Молодые офицеры в серой с синим форме артиллеристов наливались вином, обильно закусывая мясом и рыбой, а пара солидных господ в платье европейского кроя с белыми манишками и выглядывавшими из-под обшлагов крупными золотыми запонками негромко беседовали, делая поправки в документе, который лежал перед ними на столе, а временами опрокидывая по стопке наливки, закусывая нежнейшим балыком из осетрины.

Рядом с Горыней, буквально в трех метрах, стоял большой стол, где устроилась шумная компания молодежи в цивильном платье, и среди них юноша в кафтане поместной сотни, со знаком рыси на левой стороне груди. Компания, видимо, праздновала день рождения одной из девушек, так как пили, в основном провозглашая здравицы в ее честь.

У самой эстрады – два столика.

За одним – молодая пара, судя по одежде, явно пришедшая на свидание или отмечающая какое-то торжество, и за другим – три молодых волхва, школяры Московского училища вед, а сбоку от входа стоял еще один длинный стол, за которым восседали шестеро серьезных господ с внешностью волкодавов. Кого пасли эти граждане, Горыне было не интересно, и он продолжил свои наблюдения.

Горыня сразу отметил большую раскованность столичной публики.