Попаданец. Маг Тени. Книга 10

Проход в этом месте был достаточно узким, идти рядом вдвоём можно, но стен уже кое-где локтями касаешься, так что, шестёрка бандитов поневоле вытянулась колонной, и впереди, похоже, шёл тот самый Пилий, который после поворота штольни оказавшись лицом к лицу с прикрывающим пленницу лейтенантом, при свете сразу двух факелов её сразу же назвал по имени:

— Лифа? Ты куда собралась, любимая? А это кто с тобой? Неужели променяла меня на офицеришку? — усмехнулся он, бросив светоч под ноги и выставив тесак, за миг до этого висевший на широком кожаном кушаке.

Его примеру последовали и другие бандиты, правда, более-менее длинные клинки нашлись только ещё у двоих, остальные достали ножи, у одного помимо этого на левой руке появился кастет.

— Ты негодяй! — неожиданно закричала молодая женщина и едва не сбила с ног своего защитника, кинувшись к парню. — Ты сволочь! Мерзавец! Подлец! — билась она на полу штрека, куда её весьма невежливо и сильно оттолкнул ол Рей.

Она ведь реально чуть его самого не свалила. Какая горячая, подумал он разозлившись, мечта поэта.

А её подлец-возлюбленный действительно красавчик, Казанова гертальского мира. Худощавый, стройный, с мужественным лицом, аккуратной бородкой и усами, с завитой или кудрявящейся короткой шевелюрой, прямо Аполлон. Или тот бог Солнца был выбрит? Вспоминать об этом землянину стало недосуг, бандиты кинулись в атаку. И первым напал, став первой же жертвой благородного Анда, именно Пилий. Его тесак сверкнул перед животом землянина и упал вниз вместе с зажимавшей его кистью руки. А затем уже настал черёд усиленного магией клинка ола Рея, перерубившего гортань почти до позвоночника.

— Вали этого офицеришку! — крикнул шедший последним бандит.

Подзадорив своих товарищей и явно продуманно взвесив их шансы на победу над вооружённым лейтенантом дружины ола, хитрец отступил на шаг, развернулся и убежал, пока его подельники, поддавшись провокации, погибали от магической стали защитника их жертвы.

На истребление нечисти у благородного Анда ушло меньше минуты, но кидаться догонять самого трусливого или самого умного преступника он и не подумал.

Пусть удирает.

— Красавица, не нужно, хватит. — вытерев и убрав клинок в ножны Немченко потянул за полу-оторванный рукав молодку, вскочившую с пола и принявшуюся пинать обезглавленное тело несостоявшегося любовника. — А плевать-то в него зачем? Он же не чувствует уже ничего. Даже если бы мой господин, адепт смерти, поднял сейчас этот труп, то Палий бы ничего не осознавал.