Они могли бы пожениться, жить в ладу, радоваться детям, а после и внукам, могли бы провести множество упоительных ночей, лаская друг друга. Как жаль, что все так…
Ставший поразительно чутким слух уловил практически бесшумные шаги в коридоре. Константин подошел к выходу из спальни, распахнул дверь и черными, как безлунная ночь, глазами впился в приближающегося Гурова.
Безопасник, не реагируя на изменившуюся внешность господина, подошел, вежливо поклонился. Его визиту Росс ничуть не удивился. Матвей оказался единственным, кто решался проведывать его во время приступов.
Даже врачи уже боялись: дожидались, пока пациент примет человеческий вид и сам придет.
Константин сжал истончившиеся в ниточки губы. Барон не питал иллюзий: вполне вероятно, в ближайшем будущем он окончательно превратится в омерзительного кровожадного монстра. Ну а потом умрет. Не сам – так Гуров поможет. Обещал.
Но, как говорится, думай о худшем, а надейся на лучшее. И делай все, что в твоих силах, и еще немного сверх этого.
Выйдя в коридор, Росс отрывисто поинтересовался:
– Работы закончены?
– Да, господин, – отрапортовал невозмутимый Матвей.
– Рабочие три часа назад покинули территорию особняка. Клятвы о неразглашении я взял.
– Молодец, – сухо похвалил барон и уверенной поступью хозяина пошел вперед.
Безопасник действительно постарался: в подвале особняка за чрезвычайно короткий срок и бешеные деньги оборудовали специальное помещение. По факту – тюремную камеру для сильных темных магов. Конечно, круглосуточное сидение в четырех стенах удовольствием назвать сложно, но так лучше для всех.
А главное – ментальная связь сразу же заблокируется, и любимой больше не будет больно. Да и слугам спокойнее: вряд ли их господин сломает мощную сейфовую дверь. По крайней мере, до сих пор никому не удавалось.
Неожиданно Гуров, шедший позади барона, позвал:
– Константин Александрович. – Костя слегка повернул голову. – Вам звонят, – догнав, Матвей протянул ему телефон главы рода.
– Матвей, – Росс поморщился. – Я ведь приказал тебе самому со всеми общаться.
– Это Метельская, – негромко пояснил Гуров. Константин мгновенно остановился. На его вновь привлекательном мужественном лице промелькнуло страдание."
"Он неторопливо взял мобильный, нажал кнопку и ледяным тоном произнес:
– Здравствуй, Владислава, – чувствуя, как душа неистово рвется к любимой, стиснул кулак. Все еще длинные когти глубоко вонзились в кожу, но Костя не обратил на порезы внимания. – Чем обязан?
***
Немного ранее.
