Попаданка для Лунного Императора

Она сцепила вместе пальцы и слегка склонила голову перед герцогом.

– Ваша светлость! Какими судьбами вы тут?

– Лично привел её величество Теанию, чтобы вы позаботились о ней. С её каретой случилась неприятность, одежда испачкалась, поэтому пришлось покупать вещи в ближайшей деревне, отсюда и странный внешний вид. Вещи должны были доставить ещё утром.

– Да-да, саквояж доставлен и осмотрен, – кивнула настоятельница и повернулась ко мне, смерив оценивающе-неприязненным взглядом. – Мы позаботимся о ней, ваша светлость, не сомневайтесь.

Вы останетесь на чай или сразу отбудете?

Глава тайной канцелярии развёл руками, мол, дела, не обессудьте, и, кинув на меня приободряющий взгляд, скрылся в сумраке. Я поежилась. Женщина в строгой рясе вновь посмотрела на меня и, немного отойдя в сторону, чтобы пропустить новую послушницу, произнесла:

– Добро пожаловать в твой новый дом, Теания.

Увы, моим домом, ни старым, ни новым, это место точно не станет, но некоторое время мне здесь всё-таки придётся пожить. Поэтому я постаралась улыбнуться – вежливо и даже немного заискивающе, чтобы смягчить взгляд монахини.

– Меня зовут сестра Урия, – оттаяла она, – покажу твою келью, там уже лежит новая одежда. После этого начнём готовить тебя к обряду, после которого из послушницы ты станешь монахиней, одной из нас. Пойдём.

Мы направились через скромно обставленный холл по деревянной скрипучей лестнице на второй этаж. Неделю я здесь точно быть не собиралась, но всё-таки пройти обучение придётся. Об этом меня предупреждал Лягух.

Расскажут о богах, попробуют втолковать мне одну простую истину – все мы дети богов и грехи должны замаливать перед ними. Я же всегда предпочитала вовсе не грешить, а если обидела кого-то – просить прощения у человека, а не у бога. Но послушаем, что скажут монахини.

В простой светлой комнате стояло три кровати, одна из которых, у входа, была свободной. Моих соседок здесь не было, зато я обнаружила свой саквояж с нательным бельём и лентами для волос – раскрытый, к слову. Рядом с ним лежало монашеское одеяние.

Женщина подошла ко мне и взяла в руки белую длинную, до пят, рубаху с глухим воротом, без оборочек, рюшей и прочих украшений.

– Хитон, – пояснила она, – его надеваешь поверх белья. Далее подрясник, – тут она взяла светло-серый халат, – в нём мы молимся наедине с богами. Ряса надевается уже после, – она указала на чёрную мантию, – а поверх неё, – она подхватила подобие накрахмаленного кипенно-белого капюшона, – апостольник[5], чтобы прикрыть голову.