– Ну ладно, давай, – обрадовался граар, мгновенно забыл о своей болезни и, взмахнув крыльями, перелетел на стол, который слышно скрипнул под его весом.
Он захрустел леденцами, разбрасывая вокруг сахарную крошку, а я присмотрелась.
На спине граара, как раз между крыльями летучей мыши, на его дымчато-серой шкуре, покрытой мелкими чешуйками, было видно пятно более светлого цвета. Внимательно приглядевшись, я заметила, что в этом месте чешуйки будто отслаиваются. Может, у него раздражение какое-нибудь? Вроде диатеза у детей от большого количества сладостей.
Может, аллергия? Я аккуратно притронулась пальцами к этому пятну. Граар не отреагировал. Я медленно провела пальцами. Тонкая кожица странным образом будто двигалась под пальцами.
– О да, давай, почеши там, – простонал котяра, оторвавшись на миг от еды и прищуривая глаза.
Я покорно почесала, продолжая разглядывать спинку. Вроде бы ему было не больно, а даже приятно. Кот басовито замурчал и опять зачавкал леденцами. Как только у него это получается одновременно? Я сместила руку чуть вбок и тут заметила, что зона более темной кожи граара будто побелела под моими пальцами, словно отслоилась, стала легче двигаться.
И тут я поняла.
– Да ты же линяешь! Ты просто вырос, вот и начал линять. Ты совсем и не болен!
– Как это не болен? У меня все чешется!
От возмущения граар оторвался от своей миски.
– Ну, это же не болезнь, а естественный процесс, – возразила я.
– Все равно! Ты должна остаться сегодня дома, не ходить на работу, а чесать меня везде, где чешется! – заявило наглое животное.
– Но я не могу! – возмутилась я. – Мне нужно работать. И потом, если я не пойду на работу, как я тебя кормить-то буду?
– Леденцы приготовишь, – предположил граар.
– А из чего? Я их не из воздуха делаю. Я деньги зарабатываю, чтобы сахар купить. И потом, вечером мы с девочками идем на бал.
– И ты променяешь меня на какой-то там бал?!
В его глазах было совершеннейшее неверие в то, что это вообще возможно.
– Конечно, да! – возмутилась я.
Граар рухнул на стол, будто подкошенный, картинно закидывая лапу на морду.
Стол под ним жалобно скрипнул.
– Я знал. Я знал, что меня никто не ценит. Никто обо мне не заботится. Никому я не нужен…
– Не преувеличивай, – буркнула я. – И вообще, что я могу-то? Перелиняешь – перестанет чесаться.
– А почесать? – жалобно протянул он.
Я закатила глаза, а потом вдруг вспомнила. Ну, точно. В чем-то этот мир благодаря магии был довольно современен, а в чем-то совершенно архаичен.
