– Да я вам всем помогала! Я же вас всех накрасила! Да без меня вы бы вообще не решились идти на бал!
– Девочки, ну не нужно, – попыталась как-то успокоить нас Эмма.
Тут из-за ее спины показалась Марион.
– Что происходит? Опять девицы дерутся из-за этого козла Керуша?
– Он не козел! – заорали мы с Клодиной в один голос.
– Это Арвин твой козел, – не сдержалась я, заработав удивленные взгляды от Клодины и Эммы. А Марион только сощурилась. – Почему мне просто нельзя повеселиться на балу? – возмутилась я. – Я же ничего плохого никому не сделала! Я не заслужила такого отношения, – махнула я рукой на Клодину.
– Но ты же ведьма! Ты не должна обманывать драконов…
– Но я же не выбирала быть ведьмой! – простонала я.
Клодина явно набрала воздуха в грудь, чтобы еще что-то сказать, но тут из-за двери появился господин Дарбер.
– Что тут происходит? – строго рявкнул он, и все мы потупились, как школьницы перед завучем.
– Ничего, господин Дарбер, – вышло почти в один голос.
– Тогда быстро пошли работать, – буркнул он, и нам пришлось вернуться на свои места.
Я, злобно сопя, начала раскраивать цветную бумагу на квадратики и заворачивать в получившиеся фантики грязно-коричневые леденцы. На вкус, кстати, они вышли вполне приятными. Ведь мои красители обладали не только цветом, некоторые из них еще и отличались приятным вкусом. Из-за смешения нескольких видов получился вкус, отдаленно напоминающий вкус колы, а фантики придали конфетам еще и симпатичный внешний вид.
Клодина торчала в зале, но каждый раз, заходя на кухню, кидала на меня неприязненные взгляды.
– Не доводит этот гад девушек до добра. Чертов бабник!.. – пробормотала себе под нос Марион, но больше ничего не стала говорить.
Через некоторое время Клодина забежала в кухню уже не со злобно-пренебрежительным видом, а с восторгом из-за новости.
– Представляете, там попаданка! Настоящая! – прокричала она на всю кухню.
– Настоящая дикарка? – ахнула одна из девушек. – Голая?
– Нет, в одежде, – помотала головой Марион.
– С мужем – драконом из Алых, кажется. Выглядит прилично. Но он сразу предупредил, что она может вести себя странно. Это у нее бывает. И чтобы я не обижалась. Надо же, как интересно!
Я нервно сглотнула, чувствуя себя обезьянкой, выставленной на всеобщее обозрение.
– Не надо так говорить о ней, будто она какое-то цирковое животное. Она человек, – негромко произнесла я.
– Ой!.. – только пренебрежительно махнула на меня рукой Клодина и убежала обратно в зал.
