Попаданка для лорда

Какое-то время мы так и сидели, прижавшись друг к другу, не торопясь разжимать объятья, разрывать поцелуй, словно и вправду на миг стали одним. Пока я, не удержавшись, не двинула бедрами. Он улыбнулся, откинулся на спину, наблюдая за мной из-под полуприкрытых век. Я качнулась несколько раз, приноравливаясь, поймала нужный угол. Его ладони накрыли грудь, прошлись по телу, снова заставив меня застонать. Я начала двигаться, медленно, дразня то ли его, то ли саму себя, не отрывая взгляда от его искаженного страстью лица.

То ускоряя ритм, то снова замедляясь, останавливаясь у самого пика и опять начиная двигаться, пока не позволила наслаждению заполнить себя целиком, выплеснуться с криком. Его руки подхватили меня за талию, поддерживая, не давая сбиться с ритма, разжались, позволив мне замереть, вжимаясь в него, и снова обвились вокруг, когда я склонилась и замерла у него на груди, слушая, как колотится его сердце – так же бешено, как и мое.

Мы долго лежали так, нежась в объятьях друг друга, под прикосновениями, в которых почти не осталось чувственности – лишь тепло и ласка.

– Говоришь, в первый наш раз ты решила, что это бред? – усмехнулся вдруг Роберт.

Я подложила кулак под подбородок, заглянула мужу в лицо. Какая же невероятная у него улыбка!

– Очень приятный бред, – мурлыкнула я, целуя его. – Не мужчина, а просто мечта, такое может быть только в бреду.

– А что бы ты сделала, если бы знала что это явь?

– Огрела бы подсвечником. Ну или чем еще там под руку попалось бы.

Он расхохотался.

– Да, тогда первая брачная ночь стала бы воистину незабываемой.

Он выбрался из моих объятий – я разочарованно застонала – бросил мне мокрое полотенце. Сунулся в сундук.

– Извини за мокрое белье, но слов ты не слышала. Не бить же тебя было по щекам.

Я поежилась.

– Нет уж, не надо.

– Не буду. – он шагнул ближе. – Я никогда… Хотел бы я сказать, что никогда не сделаю тебе больно, но причинить боль можно и вовсе не желая того. И все же я постараюсь.

– Я знаю. Я люблю тебя.

Он судорожно вздохнул, прижал меня крепко-крепко и долго не выпускал.

А разжав объятья сунул мне в руки рубаху – свою, судя по размеру.

– Надевай. И отдохни.

– Да я и так могу. – стесняться уже давно поздно. – У тебя… рядом с тобой тепло.

Он хмыкнул, сам натянул на меня рубашку.

– Боюсь, если ты будешь рядом, голая и соблазнительная, спать я тебе не дам. А тебе нужно поспать после всего, что случилось.

– Случилось не только плохое, – я прижалась к нему, обнимая.