Попаданка для лорда

Получилось? Или я все-таки провалилась в безумие, придумав чудо?

Роберт медленно сел, прижал руку туда, где совсем недавно торчала рукоять ножа, и так и замер, глядя то на меня, то на свою грудь, то на валяющийся на полу окровавленный клинок. Я ткнулась лбом ему в плечо.

И разрыдалась.

Эпилог

Возмущенный младенческий крик пробился сквозь затуманенный от усталости и боли разум.

– Мальчик, – выдохнул Роберт, укладывая мне на живот крохотный шевелящийся комочек. – У нас мальчик, Кэтрин!"

"Я кое-как приподняла голову – не смогла бы, если бы муж не придержал затылок – все еще до конца не веря, уставилась на мигом затихшего малыша, еще связанного со мной пуповиной.

Осторожно погладила спинку. Махонький какой, я уже и забыла, какие они махонькие.

Сквозь безмерную усталость пробилось что-то очень похожее на удовлетворение от хорошо сделанной работы.

– Ты все-таки сделала из меня настоящую повитуху, – рассмеялся Роберт.

– Акушера. – улыбнулась я. – Это называется «акушер».

Да какая разница, как называется. Главное, что все получилось.

Поначалу я вовсе не собиралась втягивать его в эту авантюру. Хотела обойтись обычной повитухой. В конце концов, роды – нормальный физиологический процесс и если все пойдет как надо, будет достаточно просто человека, который подхватит ребенка. А еще роды – это инструмент естественного отбора, и если что-то пойдет не так, помочь мне не сможет никто. Да, у меня есть спирт, синтезированный почти на коленке пенициллин – с непредсказуемой дозировкой так что лучше бы не понадобился – и неплохой набор инструментов, но все это совершенно бесполезно, если не будет рук, способных с ним управиться.

А хирургия – это практика, даже я с моим опытом вовсе не была уверена, что безупречно проведу кесарево – просто потому, что это не моя специализация. Так что если все пойдет наперекосяк помочь мне некому, а потому не стоило и забивать себе голову тем, что я не смогу изменить.

Но у единственной в округе повитухи – с которой я, естественно, решила познакомиться заранее – под ногтями чернела грязь, а на вопрос, готова ли она выполнить несколько несложных требований – ну, там, руки помыть как следует, сменить уличную одежду на чистую прежде, чем подходить к роженице, она вытаращила глаза и сказала, что много лет принимает детей и лучше знает, как надо.

Очень вежливо, естественно, но вежливость меня в тот момент интересовала меньше всего.