Попаданка для лорда

В окно моей спальни тихонько скребутся. Я подпрыгиваю – не может быть. Сегодня объявили о моей помолвке и я была уверена, что Хьюго больше не захочет меня видеть.

Он спрыгивает в комнату, следом врывается ветер – рассыпалась воздушная лестница. Отец караулит двери моей спальни, но не подумал про окна, может, потому что сам огненный, не воздушный. Мой будущий муж тоже огненный.

Я всхлипываю, уткнувшись в грудь Хьюго. Он обнимает меня, как всегда, крепко. Как больше никогда не обнимет, и от этого «никогда» слезы льются градом.

– Не плачь, – шепчет он. – Мне больно видеть, как ты плачешь.

Я торопливо вытираю ладонями глаза, улыбаюсь через силу.

Он касается губами моих ресниц, целует щеки, повторяя:

– Не плачь. Не плачь, пожалуйста."

"Когда Хьюго поцеловал меня в первый раз, я тоже расплакалась – от страха, мне казалось, что произошло нечто вовсе непоправимое, что он никогда больше не станет меня любить, раз я позволяю этакие вольности. Но он был настойчив. Очень настойчив и очень нежен.

Губы касаются губ, и на какое-то время я забываю обо всем, растворяясь в этом нежном, ласковом поцелуе, прижимаюсь к любимому всем телом.

Он отстраняется, и в его глазах я вижу любовь – отражение моей.

– Давай убежим, – вырывается у меня. – Поженимся в какой-нибудь церкви, где нас не знают… Увези меня. Куда угодно. Я не хочу… Не могу…

– Я не могу, – эхом повторяет Хьюго. – Не могу.

– Почему? Ты мужчина, ты волен поступать как хочешь.

На его лице смятение.

– Я мужчина, и потому связан долгом. Перед моим королем. Перед моей семьей.

– Ты же не любишь ее!

Он улыбается, гладит мою щеку кончиками согнутых пальцев.

– Я люблю тебя, моя Кэтрин.

– Я хочу быть твоей, только твоей, – лихорадочно шепчу я. – Так увези меня. Забери детей. Я буду им хорошей матерью. Тем, что уже есть, и тем, что еще родятся.

– Все не так просто.

Он снова пытается склониться к моим губам, но я отодвигаюсь, уперевшись ладонью ему в грудь.

– Почему?

– Как ты себе это представляешь? Куда мы побежим? На что будем жить? К тому же у леди Амелии слабое здоровье после родов, и…

Я горько усмехаюсь. Выворачиваюсь из объятий, застываю в двух шагах от него, обхватив себя руками за плечи. Я всегда буду на последнем месте. После долга перед его величеством. После жены, чье здоровье подорвано родами. После тысячи других важных обстоятельств, которые всегда есть у мужчин.

– Уходи, Хьюго.