– Я вооружена, – предупредила честно, выставив вперед руку с ножом.
Темнота зашуршала сильнее прежнего, а затем оттуда показалась высокая мужская фигура. Мы с Амфи удивленно переглянулись. Это что еще за потасканный франт?
Когда-то одежда этого «модника» без сомнений была красивой – расшитый золотом камзол, белая рубаха с кружевным воротом, черные бриджи и высокие сапоги. Но с тех пор прошло много времени. Судя по состоянию наряда сейчас, мужчина носил его, не меняя, десятилетиями. Кружево поистрепалось, камзол протерся, колени на бриджах вытянулись, а носы сапог прохудились, и оттуда торчали пальцы ног.
Облик «модника» был под стать одежде – лысый, бледный как смерть, с горящими красными глазами, впалыми щеками и торчащими передними то ли зубами, то ли клыками. Одним словом, красота неописуемая.
И вот это чудо мне кокетливо улыбнулось, а я в ответ едва не перекрестилась.
– Иди ко мне, дева, – позвал он и поманил рукой."
"– Эээ, – поразилась я его самомнению и уточнила у Амфи: – он всерьез думает, что я пойду?
– Это вурдалак.
И он явно считает себя неотразимым, – произнес Амфи со знанием дела.
Я присмотрелась к новому для меня виду нечисти. Амфи был прав. Вурдалак в самом деле пытается меня заманить… своей красотой! Вон как жеманничает и кривляется.
Вурдалаки – это же кто-то вроде вампиров? А они, насколько помню, славятся тем, что завораживают жертвы своей внешностью. Увы, в случае местного вурдалака что-то пошло не так. С красотой уж точно. Возможно, она, как и его наряд, поистрепалась временем, а он просто не в курсе.
Ведь вампиры не отражаются в зеркалах. Вот он и считает себя по-прежнему прекрасным.
– Подойди, – повторил «красавчик». – Я одарю тебя своей любовью.
Он поиграл бровями. Вот только проблема – у него не было бровей, выпали вместе с волосами с головы. Поэтому со стороны бедняга выглядел так, словно у него нервный тик, перекосивший лицо. Если это часть соблазнения, то у меня для него плохие новости.
– Спасибо, – затрясла я головой. – Я обойдусь без любви.
– Не бойся, дева. Со мной ты познаешь блаженство.
Я сильно в этом сомневалась и не постеснялась об этом заявить:
– Вот уж нет. Ты же страшный, как смертный грех!
– Кто? Я?! – оскорбился вурдалак. – Да я первый красавец в Северном замке!
– Не смеши, – махнула я рукой. – Ты – ходячее недоразумение в обносках.
Вурдалак вдохнул полной грудью и надул щеки. Он хотел что-то сказать, но не мог справиться с возмущением. Видимо, я первая, кто сказал ему правду.
