Но я решительно закатываю рукава, а затем связываю подол платья в узел, чтобы не собрать тут местные ароматные испражнения на ткань.
- Как закончишь кормить, напои. И прибери помет, - кивает она в сторону тачки.
Знаю, что ей моя помощь не желанна, и она усложняет задачу лишь чтобы я скорее сдалась, но я только то и делаю, что киваю и несусь к бочкам, пока не передумали не прогнали.
Корм, зараза, тяжелый, не для слабых ручонок Тессы, но я молчу и тяну ведра куда сказано. Затем иду за водой. Хозяйка смотрит.
Когда животные увлекаются набиванием живота, хватаю не то вилы, не то грабли и начинаю собирать какахи. Присохщие, воняют не сильно, но все равно тошно.
Сдерживаю блевотный порыв и продолжаю. Хозяйка все еще смотрит и никак не комментирует, пока я по неосторожности не задеваю попой калитку.
Она отворяется, и гуси, словно по команде, выскакивают из загона. Вот же блин!
- Стой! – кричит женщина, пытается поймать, но здоровье ей не позволяет.
- Я сама! – заверяю я ее, усаживаю на перевернутое ведро и бегу по огороду.
Ношусь, как сумасшедшая, пытаясь изловить хоть одного. Но они, зараза, проворные еще и летать пытаются, и ловкие как кролики. Это точно гуси?!
Одного загоняю в угол. Почти поймала, но падаю ничком в грязь. Встаю, стираю прелесть с лица и все-таки ловлю.
- Есть! – победно ору я, словно выиграла жизненно важное сражение. Женщина смотрит на меня странно. Вроде не злится.
Точнее, хотела бы злится, но мой вид, мои отчаянные попытки заслужить прощение, сбивают ее с толку.
Эта госпожа слишком милосердна. Другая бы меня прибила.
Засовываю гуся «домой», и несусь дальше, пока не излавливаю последнего беглеца.
Уставшая такая, что ноги едва держат, тащу его в загон. Внимание рассеянное, на голове катастрофа, я вся в грязи, босые ноги чавкают мокрой землей.
Наверное, поэтому объявившийся из неоткуда ректор не узнает меня сразу.
- Матушка, - я слышу его голос, и в ужасе оборачиваюсь.
Только не это!
Сначала ректор смотрит на женщину, а потом замечает и замухрышку возле загонов с гусем в руках – меня.
Одной секунды ему не хватает, чтобы сообразить, что тут происходит. Его мозг будто сломался, а глаза смотрят то на лицо, то на босые ноги, то на задратое изгаженное платье.
- Тесса? – наконец-то, узнает меня Редмонд, и карие глаза набираются такой лютой претензии, что я превращаюсь в камень от страха.
Он ведь велел больше сюда не заваляться.
