Мне почти удалось взять под контроль бешено колотящееся сердце, но тут раздался крик Карла, и мой пульс снова подскочил до заоблачных высот.
Единорог верещал мне на ухо, так что слышала его я одна:
— Держись! Я тебя спасу! — вопил мини-Карл. Но я сильно сомневалась, что букашка что-то сделает исполину.
К счастью, Кир переключился на мои волосы. От них, оказывается, тоже есть толк. Например, они отвлекают князя.
Он перебирал пряди, пропускал сквозь пальцы, наматывал на кулак. В общем, развлекался, как мог. Ну просто ребенок, увлеченный игрой.
А потом Кир неожиданно с чувством продекламировал:
— Твои волосы пахнут летом —
Терпким, дурманным,
Морем, солнцем согретым,
Утром туманным.
От удивления я часто заморгала. Князь Южного королевства читает мне стихи? Я настроилась на борьбу с маньяком за свою девичью честь, а у нас, оказывается, поэтический вечер. А так сразу и не скажешь.
Этот мужчина приводил меня в замешательство. Всякий раз, когда мне казалось, что я постигла Кира, он преподносил очередной сюрприз.
Да, стихи с ноткой бреда, а я лежу в липкой луже соке, но я уже начала привыкать, что все происходящее с Киррианом отдает безумием."
"Вот только я забыла про второго, не менее сумасшедшего мужчину — про Карла. Пока Кир упражнялся в стихосложении, Карл сменил ипостась на животную и нацелил рог прямо в спину князя. Еще немного — и проткнет.
Я заметила этот маневр через плечо Кира и отчаянно замахала руками за его спиной. Нет, нет, ни в коем случае не делай этого! Не хватало еще крови князя на моих ладонях.
За такое вмиг казнят и разбираться не будут.
— Что там? — нахмурился Кир, заметив мою возню.
Он попытался обернуться и посмотреть за спину, но я не могла допустить, чтобы он увидел единорога. Потому прижав ладони к лицу Кира, развернула его голову к себе и спросила:
— Что там дальше? В стихах?
Кир победно улыбнулся, решив, что вот оно — крепость пала. Пара-тройка четверостиший, и девушка твоя. Теперь понятно, откуда у него столько фавориток. Видимо, местные красавицы падки на поэзию.
Но, должна признать, от следующих слов Кира и мое сердечко дрогнуло. Вот умеет же, Казанова княжеский.
— Твои волосы — серебро,
Снег на склоне горы.
Как же мне повезло,
Что на свете есть ты, — с чувством произнес Кир.
Умилился даже Карл, снова принявший облик человека, но уже в нормальном размере. А Кир между тем посчитав, что я поплыла с двух четверостиший, прижался своими губами к моим.
Сегодня он целовал иначе, не так, как прошлой ночью.
