Хмурый, все еще злой на меня за попытку сбежать, но в то же время завораживающий в своей едва сдерживаемой ярости. Тот самый случай, когда даже гнев к лицу.
Одна рука Кира покоилась на подлокотнике, а в другой он держал раздавленный клементин. Фруктовый сок стекал по пальцам и капал на ковер.
Дальше все случилось почти как в песне — я заметила клементин, а Кир заметил, что я заметила. Все же он запомнил мое прошлое посещение его покоев, а я-то надеялась — забыл. Но и тут не повезло. Теперь Кир в курсе, что я знаю — он ассоциирует мой запах с цитрусовыми.
Вдруг Кирриан отбросил фрукт, поднял руку и, глядя мне в глаза, облизал свои пальцы. Он сделал это нарочито медленно. Чувственно и с расстановкой. Продолжая смотреть исключительно в мою сторону потемневшим взглядом.
Да он же дразнит меня! Это явно тонкий намек. Он словно не сок слизал со своих пальцев, а что-то более сокровенное. После чего победно усмехнулся, видя, что я все верно поняла.
Я задохнулась от негодования. Какой же он… мальчишка! Но, как ни странно, у этой выходки был положительный эффект.
Кир напомнил мне, что он и Тьма не одно и то же. Это она жуткая, злая и агрессивная. А Кир сочиняет стихи, у него несчастные глаза и он страдает. Едва я это осознала, как страх улетучился, и почувствовала себя намного свободнее.
Но главное — никто кроме меня не понял намека, и мне не пришлось сгорать со стыда."
"Кир довольный результатом потянулся к фляге и сделал из нее приличный глоток. Надо что-то и с этим решать… Иначе мой план провалится.
Молчание затянулось, и слово взял Аббас:
— Мы собрались здесь, чтобы обсудить процесс избавления от проклятия. Каким будет первый шаг?
Вопрос предназначался мне, и я ответила:
— Я готова приступить к спасению князя, но он должен беспрекословно выполнять все мои предписания. Только так процесс будет успешным.
— Какие, например? — Кир подался вперед, сверля меня взглядом.
Я чувствовала, будто стою на эшафоте, и моя судьба зависит от следующего слова. Отрубит мне палач голову или помилует? Сейчас узнаем.
— Ты должен пойти со мной на прогулку, — выпалила я и с трудом удержалась, чтобы не зажмуриться до того пугала реакция Кира.
Вопреки ожиданиям он не наорал на меня. Вместо этого он откинулся на спинку кресла и расхохотался. Смех — это ведь хороший знак? Хотя он у Кира, прямо скажем, зловещий. Аж до мурашек.
Веселье Кира оборвалось так же внезапно, как началось. Снова став предельно серьезным, он категорично заявил:
— Нет. Никаких прогулок.
