Суть в том, что для того, чтобы проклятье работало долго, нужно задавать условие снятия. Например, будешь ты спать, пока принц тебя не разбудит поцелуем. Однако условия снятия проклятья часто ставились совершенно невыполнимые, вроде, сидеть тебе в этих цепях, пока сорок пар сапог не сносишь. Зная местных дамочек, я была уверена, что условие снятия оков настолько фантастическое, что выполнить его невозможно. Вся надежда только на Ниаса. Он уж побольше моего разбирается в магии проклятий.
– Я должен был извиниться перед Гамаисой за сделанное, – озвучил условие Ив.
– И все? – не поверила я. – Ты не извинялся?
– Извинялся. Искренне. Я жалел, что сбежал. Наручники даже немного разжимались, но не снялись.
Любопытно. Извиниться перед Гамаисой, а я сейчас в её теле. Значит, теперь он должен извиниться передо мной? Или теперь условие не выполнить, потому что Гамаиса умерла?
– Так, погоди, а сейчас наручники разжимаются и сжимаются?
– Да, – подумав, сказал Ив. – Но совсем немного. Думаешь, что заклинание перенеслось на тебя.
Теперь я должен перед тобой извиниться?
– Возможно. То, что диаметр наручников разжимается и сжимается, означает, что условие по-прежнему работает.
Ив набрал в грудь воздуха и вдруг произнес:
– Прости меня, Элли, я вел себя, как дурак. Все время повторял, что ты некрасивая и толстая. Это не так. Ты просто другая. У тебя волосы красивые, кожа нежная, грудь большая и мягкая. А еще ты заразительно смеешься и поёшь хорошо. И когда улыбаешься, у тебя глаза сияют, как звезды.
А еще ты много знаешь, с тобой интересно беседовать. Мне казалось, что все люди отвратительные, глупые и воняют. Я поначалу относился к тебе, как к существу второго сорта. Прости меня. Знаешь, ты замечательная!
Если честно, я оторопела. Грудь у меня большая и мягкая. Ни хрена себе! Это он, когда мы спали, успел потрогать, получается? Нет, ну мужик – это всегда мужик, даже если он дроу. То-то он меня так обнимал ночью. Ах, зараза, приятно же! Чувствовала, что он не кривит душой, и в ответ тоже захотелось признаться.
– Ив, я совсем на тебя не обижаюсь. Ты ведь не знал меня, а я – тебя. И прости меня тоже. За мои шутки про стол в особенности. Я ведь не знала, что тебе напомнило пробуждение у меня в домике. Ты ведь проснулся привязанный.
– Я не сразу сообразил, где нахожусь. Гамаиса чаще всего издевалась надо мной, когда я лежал на столе прикованный. Ты не думай, что я – совсем идиот…
– Я так не думаю.
