Попаданка и ее айдолы (двухтомник)

Нет, это, конечно, заняло очень много моего времени, душевных и эмоциональных сил. Но большинство переговоров были стандартны и обычно заканчивались в течение получаса, после которого я становилась обладательницей акций.

Кому-то я представлялась безумной фанаткой одного из трейни, которая хочет участвовать в становлении кумира. Кому-то — в качестве этакого инвестора-мецената. А в самых тяжелых случаях пришлось показывать свою личность и говорить «правду»: мол, отец запретил самой становиться айдолом, но вот выкупать их мне никто не запрещал.

И никто просто не захотел ссориться с моей семьей.

Чего я точно не ожидала, так это того, что труднее всего окажется с родителями Лео. Он почти никогда о них не вспоминал. Я ни разу не видела этих людей в агентстве в дни посещений, когда к другим трейни приезжали родственники. На любой намек о собственном детстве, о школе, о чем-то, что было до «Син-Син», мой лев начинал рычать и бить хвостом. Из чего я сделала определенные выводы.

И вот теперь они разбивались о реальность один за другим.

Что бы там ни случилось в этой семье раньше, равнодушными они к своему сыну точно не были.

— Это единственное, что мы могли сделать для нашего мальчика, — в разговор включился мужчина. — Пусть это всего один процент, он все равно дает Ле-Ле совсем небольшие, но привилегии на фоне остальных трейни. Да, вы угадали или разузнали, неважно, что нам сейчас очень нужны деньги. Но даже ради младшей дочери мы не будем ущемлять старшего.

— А еще, говорят, с этим процентом можно повлиять на решение совета директоров, — снова вмешалась женщина.

Во время разговора у меня сложилось впечатление, что эти двое — сиамские близнецы. Даже среди супругов редко встретишь настолько… сросшихся между собой людей. Они не только думали одинаково, они постоянно заканчивали мысль друг за друга, при этом умудряясь не перебивать. — Конечно, мы никогда еще не пробовали, но эти акции для нас — ниточка. Та соломинка, что мы в состоянии будем ему протянуть. Хоть… хоть так…

Я глубоко вдохнула и выдохнула.

А потом спросила:

— Мистер и миссис Ли, могу я приехать к вам и переговорить лично? Я хочу вам кое-что важное сообщить. Не волнуйтесь, ничего плохого или страшного. Наоборот. И это напрямую касается вашего львен… сына.

— Подожди, — вдруг среагировала женщина. — Ты сказала «львенка»? Тебя, случайно, не Рита зовут?

— Вы угадали, — удивилась я. — Но откуда?

— Наш сын в последние дни перед тем, как переехать в общежитие шоу, говорил только о тебе.