Попаданка и ее айдолы (двухтомник)

Но ладно, с этим угрем я поговорю для начала словами, — успокоил меня Рю, мягко наваливаясь сверху и расстегивая молнию моей толстовки. — А потом можно и в морду, если не поймет. Что касается его корпорации — превентивные меры никто не отменял. Обломается мальчик.

— И все равно, лес рубят — щепки летят. Так что постарайтесь, если это возможно, разрешить все мирно, — вздохнула я, сама не веря в то, что говорю.

А потом мысленно махнула рукой и занялась более приятным делом — толкнула серого волка так, чтобы опрокинуть на подушки, и села на него верхом.

— Нет, будешь, — грозно сказал Бо, ставя воробья у центрального микрофона. Потом нарочно громко прошептал тому на ухо: — И перестань уже стесняться своего голоса! Неужели ты не хочешь показать всем тем дебилам, что издевались над тобой в приюте, как они были неправы?

— И ты думаешь, они осознают свою неправоту, когда я запищу на сцене? — так же недовольно пробормотал Мо Юй.

— Если запищишь — не осознают. А вот если запоешь голосом ангела, то еще и на колени встанут.

Твой приют, он же при церкви был, не так ли? — вмешался в разговор Ха.

Я тихо сидела в уголочке и не вмешивалась в творческий процесс. Но одним своим присутствием, а также термосом с особым, фирменным кофе повышала дисциплину и сговорчивость среди вредного воробьиного племени. Без меня он сюда вообще идти не хотел! Даже на Бо нашипел матом.

Раз устрашения и уговоры не помогли — в дело пошел подкуп. Кофе, две новые футболки, кроссовки и пятьдесят тысяч за нормально спетую песню.

Последний аргумент оказался самым сильным.

И то, как дошло до дела, пацан включил комплексы. Точнее, они у него сами включились, загрузились и воспалились.

— Давай тогда решим, чего ты, собственно, хочешь, — вмешался феникс. Он до этого вообще только посматривал на воробья странно и не особо горел желанием перевоспитывать мелкое и вредное. — Я думал, ты хотел, чтобы тебя признали, так?

— Да нужно мне их дохлое мнение!

— Ты мне баки не забивай. — Джинджер подошел, поправил микрофон и щелкнул Мо Юя по лбу тем характерным движением, каким здешние старшие привыкли поучать младших.

— Мы все тут ради популярности и бабок. Бабки и популярность — это свобода и независимость, сечешь? Для меня — от опеки семьи, для тебя — от нищеты и разных козлов. Сечешь?

— Слушай, а если он так стесняется… может, ему… лицо закрыть? — вдруг прервал его Лео.

— Айдолу? Лицо закрыть? Ты спятил?

— Маска. Костюм унисекс. Скандал. Пиар, — коротко, рублено продолжал свою мысль львенок.