– А то переживаю за мальчика…"
"– Хватит над ним трястись, Злата, – медленно и немного лениво большой палец прошелся по моей губе, очерчивая ее контур, краска бросилась в мое лицо, мне отчего-то сразу стало жарко. – Ты ведешь себя с Дареном совсем не так, как раньше, я прав? Не как деревенская девка, которая только родила, оставила сына в тенечке, а сама работать в поле пошла.
Мне стало жарко уже по другой причине. Я помню, как на Земле наше поколение называли «гиперопечными мамами», и прекрасно знала, что настоящая Злата не сдувала пылинки с Дарена.
Собственно, если бы она это делала, то не осталась бы с Велесом как минимум. Поэтому я мигом заткнулась насчет ребенка. И вякнула, не подумав:
– Так что же ты хотел поговорить о нас?
Ратмир задумчиво и, как мне показалось, с превеликим сожалением, отпустил мой подбородок. Но час от часу не легче, уставился на мою грудь, едва прикрытую полуразрезанным шарфиком.
– Да. Я позволил тебе остаться ради Дарена, Злата. Но ненадолго. Сама понимаешь, после того, что вы с Велесом натворили, после похищения моего сына, мне сложно видеть тебя постоянно перед собой.
Мне захотелось заорать: «Да тебе по другой причине сложно на меня смотреть, не обманывай себя! Ты просто меня хочешь! Хочешь разложить меня на этом ковре, раздвинуть мне ноги и…»
Но я не стала выступать. И лишь сглотнула, уставившись на Ратмира.
– Я благодарна тебе за любое время, которое ты позволишь мне провести с сыном, – спокойно ответила я, не повелась на его оскорбления.
Про себя же решила, что пускай Ратмир тешит меня иллюзиями, что прогонит меня завтра или через неделю. Я сумею сделать так, что этого не будет! Я сумею схитрить и остаться со своим мальчиком навсегда.
– Я сделал это не ради тебя! – громыхнул Ратмир, раздосадованный тем фактом, что сам пообещал то, что ему так сложно выполнять. – А ради Дарена! Ты сама видела… в каком он состоянии! Он плакал! Как я мог ему отказать? А эти глупые бредни насчет войны? Нет, я не могу допустить, чтобы Дарен совершил какую-то дурость! И навредил себе! Даже если ради Дарена мне придется терпеть в своем дворце какую-то лживую кошку, я…
Я не выдержала.
И замахнулась пощечиной. Звонкой, сильной, оставившей отпечаток на скуле Ратмира.
– Не смей оскорблять меня, князь! – процедила я, гневно сверкая глазами.
И тут Ратмира сорвало. Он перехватил мое запястье, резко притянул к себе, впечатывая меня в свою каменную грудь. И накрыл мои губы своими в отчаянном, диком поцелуе.
