Попаданка на 30 дней

обманула меня? Бедную несчастную животинку едой обманула?

— Ты меня вовсе обманом сюда затащил. Так что мы квиты. Хотя нет, ты мне еще должен. И в силу своего долга ты мне расскажешь, какого черта происходит в этом мире?! Чем Великие так не угодили богам? Только не отнекивайся: догадываюсь, что за новая наложница убила Великого и куда она пропала!

Лемур молчал, потом вздохнул и исчез у меня из рук, но далеко уходить не стал: материализовался за спиной. Я обернулась к нему и сложила руки на груди.

— Да чего рассказывать-то? Все дело в Отборе Пустыни.

— Освежи-ка мою память, дорогой мой, — проговорила я и села “по-турецки” прямо на траву. — Как он связан с убийством Великих?

— Как ты знаешь, на Отборе выбирают нового амита. Все восемь Великих должны пройти испытания, в результате которых один из них получит ярлык на правление над всем Амитаном, а также силу Сердца пустыни.

— Силу Сердца пустыни? — переспросила я. — Что это?

— Артефакт, — пожал плечами лемур, — он дает новому амиту священную магию и возможность находить кладки яиц эйфинов, чтобы уничтожать их, тем самым делая агрессивную среду пустыни более безопасной для людей.

— Так это же хорошо! Как это связано с убийством Великих?

— Напрямую. Никто из них не достоин силы Сердца.

Я прищурилось. Выглядело весьма странным.

— То есть раньше их отцы, были достойны, а они — нет?

— И они тоже не были, но боги ждали, что кто-то из них изменится. Но так ничего и не происходило. Теперь Боги хотят избавиться от всех Великих.

Я отшатнулась, неверяще глядя на лемура.

— Так что, Лиля, если ты не убьешь Великого, то уничтожишь целый народ, а не только лишишься собственной жизни. Готова ли ты пожертвовать всем миром ради одного мужчины?

Я замолчала. Это ужасно, поистине ужасно! Я не знала этот мир, он был для меня чужой, но чтобы от моего решения зависел весь Амитан. Неужели? Такое возможно? Такое бывает?

Что за грех? Что они сделали такого?

— Об этом знают служители богов, но молчат, — ответил лемур и пожал плечами.

— Фарик... — пробормотала я, — но я правда не смогу убить.

Тем более его. Не представляю этого. Просто не могу представить.

— Значит, этот мир обречен.

Я поникла. Что же делать? Как быть?

— Еще один вопрос. Почему именно я? Я ведь не профессиональная убийца.